Страница 27 из 73
— Или незаметные, — загоготал тотчас. — Быстро учишься, Бирюкова, — с издевкой. Взгляд на меня.
Улыбаюсь:
— Так какой радетельный учитель — грех уступать.
Взревел мотор.
* * *
Косяки. Будто накаркали — один за другим, но мы еще держимся, выруливаем, выкручиваемся, как можем. То ведущий слег с ветрянкой (не, ну вы слыхали такое? — Вадику пришлось срочно брать все на себя, благо, нарядились достойно), то очередной номер — а минусовка куда-то подевалась, то программа (что за чем) перепуталась, то так — у одной из барышень каблук сломался — пришлось мне свои туфли отдавать. Вдох-выдох. Улыбается, счастливый Вадим. Бурит меня взором. Я за кулисами, он — с другой стороны сцены.
Справимся, Буйтов. Еще как справимся. Выживем. У нас диплом на носу — а потому не имеем права отчаиваться: еще будет повод «поумирать» от безысходности и нервотрепки. А сегодня — так: тренировка.
И вот он, последний выход. Попрощаться с залом, поблагодарить всех — и общая песня всех участников торжества.
Но… что-то не так, не по сценарию. Вадик мнется, заикается. Отчего я невольно даже прислушиваюсь к его словам:
— Так вот, — внезапно разворот, прямиком ко мне, взгляд в глаза. — Дорогая моя Вероника, я тебя люблю. И прошу, будь моей женой…
Мурашки побежали по телу. Волосы стали дыбом.
Онемела, окоченела я, выпучив глаза — будто кто расстрелял меня только что.
— Ну что ты, — слышу рычание мне чье-то на ухо. — Иди давай! — толкнули в плечо. Поддаюсь, несмелые… неловкие, будто ребенка малого, шаги ему навстречу.
Еще миг — и замираю вплотную. Протягивает еще сильнее мне коробочку со злосчастным кольцом. А я — я за пеленой слез и уже ничего не вижу.
Прокашляться, шепотом:
— Ты че творишь? — кривая улыбка. — Мы же даже… ни разу не целовались, Вадь…
Вдруг резкий выпад — и притянул меня к себе, пылким, жадным поцелуем прикипел к моим губам — несмело ответила движением. Отстранился. Взор на меня:
— А теперь? — и снова тычет мне.
Да только… залу уже все равно. Все интерпретировали по-своему. Его поступок — вместо моего ответа. Улыбаюсь несмело:
— Ну… публика уже решила…
— А ты? — испуганно.
— А я… не знаю.
* * *
Избегала. Несколько дней его усердно избегала. И дело даже не в практике, на которую больше не являлась. Нет: отключить телефон, забиться дома в угол — и медленно сходить с ума. По вечерам, пока Женька где-то с Лешей гуляла, я сидела в темноте… отчаянно строя вид, что никого нет дома… и его попытки достучаться до жильцов — тщетны.
Я не готова. Не знаю… я боюсь.
Да — он идеален. Он тот… о котором мне вещал, на которого наставлял и батя, и мама… и даже мой Рожа. Но… не мое это, не знаю. Тот наш поцелуй. Пусть с перепуга, но… это не Мира. Не Мирашев, от которого сердце сжималось, выдавливая кровь до последней капли, душа пускалась в пляс и я забывала всё на свете: комкала гордость, душила страхи отрицала прошлое. С Вадиком всё по-другому: тихо, мирно… весело, но… не мое.
Не знаю. Может, еще не распробовала. А вернее, даже не пробовала, по сути… но… как-то и не тянет.
Живо встать на колени — и подползти к тумбе. Схватить аппарат. Врубить его — и…
— Да, ладно? — раздраженное. — Че надо?
— Привет, Рит.
— Ну, привет.
— Слушай… — шумный вздох. Безрассудная, отчаянная смелость: — Я тут как-то от Федьки слышала, что ты иногда с Мазуровым пересекаешься. Можешь мне дать его номер телефона?
— ЗАЧЕМ? — грубое, гневное. Тревожное.
— Ну… мне бы поговорить с ним кое о чем, а Рожу во все это впутывать… неохота.
— Че те надо от него? — уже с откровенный наездом.
Сдержалась, стерпела я — да и гордость моя давно уже переломанная… лежит около меня, подыхает, как и я, бестолковая.
— Ну…
— Что ну? Давай по делу, быстрей! Мне некогда! И так… из-за тебя на такой дубарник вышла в одном платье.
— Мне Миру надо отыскать, — выстрелом, обличая, позоря себя окончательно.
Захохотала тотчас:
— А че его искать? Вон… в одном клубе с нами. Ходит, баб лапает. Хочешь — приезжай.
— Адрес?
Глава 15. Индульгенция
Не успела я даже переступить порог клуба, как волею судьбы… али сарказмом, оплеухою всей моей жизни… столкнулась едва ли не лоб в лоб со своей… горе-привязанностью. Не признал даже, не заметил.
Глубокий вдох — и, давясь волнением, страхом, окликнуть Его.
Не отреагировал. Стоит, гогочет со своими товарищами. Что-то рассказывает, активно жестикулируя. Ядовитая… (Господи, как же я по ней успела соскучиться!) ухмылка так и не сползала с его уст. Шаги ближе. Обмерла за его спиной. А позвать вновь, дотронуться — боюсь.
— Короче, в ***** его! — внезапно рявкнул Мирашев и махнул рукой. Рассмеялся. — Ладно, пошел я, а то так точно до бара не доберусь.
Резвый разворот — и чуть не сбил меня с ног. Замялся. На миг лишь дал проступить на лицо удивлению, шоку:
— О, Некит! — залился веселым смехом. — Ты что ль? Какими судьбами? — странная, лживая ухмылка. Не дает даже ответить. Тотчас слова, будто автоматная очередь: — Изменилась как! Прям не узнать! Мадмуазель, блядь!
Скривилась я, ошарашенная. Спрятала взгляд. Не по себе стало.
— Че-то хотела, или так? — и снова крик, сражаясь с шумом толпы и разливами музыки.
— Поговорить хотела, — несмело. Уставилась в очи.
— О чем? — кто-то протиснулся позади него, отчего невольно оного толкнул на меня. Подался вперед. Вмиг обернулся, бросив гневный взгляд на нахала. А меня волной обдало запаха алкоголя, давно забытого аромата его любимых сигарет, парфюма. Задыхаюсь. Но едва что попыталась ответить, как тотчас продолжил:
— Давай ток быстрей, а то я спешу.
И снова молчу, не могу подобрать слов. Не здесь же — на лестнице… и не…
— Так о чем? — раздраженно, отчасти грубо.
— О нас, — невольно громко, дабы перекричать музыку, дабы наверняка услышал: стрелять, так стрелять.
— А че с нами не так? — едким хохотом вдруг залился. И снова взор по сторонам, то так, мельком на меня. — А, Некит?
Кольнуло. Впервые это прозвище… хуже всякого ругательства. Приговором.
— Я не Некит, — озлобленно скривилась. — Я — Ника!
— Ника-Ника, — передергивает мои слова. — А ты, кстати, знакома с моей девушкой? — громом.
— Что? — обомлела я. Будто кто холодной водой окатил. В момент протрезвела от его дурмана. Заледенел мой взгляд. Не моргаю.
Дернулся внезапно куда-то вбок и схватил, казалось, первую попавшуюся. Обнял за талию и притянул к себе — взвизгнула та от неожиданности. Резко обернулась:
— О! Мироша! — залилась звонким, счастливым хохотом. — Привет!
— Познакомься, — разрезал мое сердце надвое, пробираясь к душе. Уставился, кивнул вдруг черноволосой, фигуристой барышне: — Как там тебя?
— А…а… — замялась та от смущения. — Лера…
— Да, вот, Лера, — лживая, мерзкая улыбка. Взгляд мне в лицо. — Как тебе мой зайчонок? Зачетный? — загоготал враз, давясь желчью.
— Соответствующий, — и сама не поняла, как выдала. Замерло всё внутри у меня. Казалось, и сердце остановилось… Силой вынудить себя сделать разворот — и пошагать на выход. Не оборачиваясь, не сомневаясь. И жалея лишь об одном — что слова… не убивают. Что я… жива.
* * *
Обмерла около нашего с Жаровой подъезда. Заметила их, своих товарищей. Стоят… улыбаются, обнимаются, радуются друг друга обществу. Всё как у людей… Всё, как надо.
И мне ж дано. Дано! Да только носом ворочу. Идиотка.
Живо достать из сумки телефон, включить аппарат. Отыскать нужный номер:
— Привет, Вадик. Ты занят?.. Встретимся?
* * *
Съемная квартира. Уже года два, как съехал Буйтов от своих родителей: гордая, самостоятельная, самодостаточная птица. Сколько раз здесь была — и, казалось, только сегодня… впервые я всё разглядела, заметила, увидела чистым, незамыленным взглядом. Сколько книг! И не только словари, как дань будущей профессии, нет: от фантастики до научной литературы, энциклопедии и развивающие журналы, дюжая часть из которых — по компьютерной графике (фотошоп и 3Д-моделирование). Телевизора нет — вместо него только ноутбук — для учебы и работы. Не человек — а мечта. Разве что готовить — это не его, но для этого и нужна жена: Вероника, Ника… как и хотела я последнее время. Ника, а не Некит — способный лишь рамсить да огрызаться. А еще — отчаянно и упорно совершать ошибки. Как с Мирой… и как, наверно, сейчас с Вадимом. Присесть на пол, спиной опереться на диван и уставить взор пред собой — любимое место, поза для обсуждений наших планов с Буйтовым. Свторил: опустился на ковер рядом со мной. Бесцельный взгляд около. Несмело: