Страница 2 из 3
— Погоди, пока мы не выйдем из магазина, — мотнула головой та, продолжая шелестеть купюрами.
— Ч-черт! Откуда у тебя столько?! — дрожа от нетерпения, набросилась я на нее, едва мы оказались на улице. — Учитывая, что легче прокормить слона, чем твоего Патрика!
— А тебе не кажется, что, наконец, пришла пора серьезно потолковать? — хитро прищурилась Джина, небрежно помахивая пакетом с обновкой.
Вот тогда-то она и поведала мне про некого Марко.
— Мы встречаемся в условленном месте неподалеку от моего дома и едем в Атлантик-Сити. Там нас уже ждут. Я быстренько исполняю экзотические прихоти какого-нибудь «папика» с толстым кошельком и становлюсь богаче порой на пятьсот, а, бывает, и на тысячу долларов. А потом Марко отвозит меня обратно в Нью-Йорк. Ну, и кому от этого плохо?
— Ничего себе! Знаешь, как это называется?
— Уж никак не проституция, если ты об этом! Во-первых, никакого секса! Во-вторых, я занимаюсь этим крайне редко, а, кроме того — с солидными клиентами. Об этом заботится Марко, а у него глаз наметанный. И все шито-крыто! Даже ты — моя лучшая подруга — ни о чем таком не догадывалась!
— Ну, ты даешь!
— Мама отговаривала меня выходить за ирландца — мол, от них одна головная боль, зарабатывают гроши, да и те пропивают.
— Но твой Патрик — классный мужик, — возразила я. — К тому же, добрый католик.
— И что с того? Наши мужья — оба добрые католики, но совсем не такие, как мы с тобой. Поверь, Роузи, я и впрямь люблю Патрика, но, как бы он ни старался, мы никогда не разбогатеем.
— А я обожаю Франко, поэтому ни за что на свете не…
Джина предостерегающе вскинула руку.
— Ты ж понимаешь — я доверяю тебе, иначе бы молчала, как рыба. Коли интересно — милости просим. Ну а если нет? В любом случае, Роузи, держи язык за зубами. Видишь ли, детка, я оказалась в уникальной ситуации. Неужели непонятно? У меня есть не только любимый, хоть и небогатый муж, но и туфли от Кристиана Лабутена, которые на его зарплату не купишь, хоть вывернись наизнанку. Наши невинные шалости — дешевая мелочевка для сопливых школьниц, а так получается куда больше и быстрее. Но за все приходится платить.
Я посмотрела ей в глаза и перекрестилась.
— Религиозные предрассудки! — рассмеялась Джина. — Господи, Роузи, ты рассуждаешь, как монашка. Не стоит себя обманывать, ты ведь уже и так запускаешь руку в деньги, отложенные на хозяйство. Признайся честно: ведь приятно купить вещь, которая стоит сотен на пять дороже, чем ты можешь себе позволить. Но неужели тебе ни разу не приходило в голову начать играть по-крупному?
— Мне всегда хотелось загрести кучу денег, только не таким способом.
— Так вот, подруга, это — легкие деньги, за которые не надо вкалывать до седьмого пота, — посерьезнела Джина, похлопывая по своей сумочке. — Помнишь, как в детстве мы наряжались на Хэллоуин? Я была цыганской принцессой, обвешанной маминой бижутерией — с кольцом на каждом пальце, а ты — пираткой с серьгами и черной бархатной повязкой на глазу. Нам казалось, что соседи одаривают нас не сладостями, а золотыми дублонами. И мы отлично себя чувствовали, разве нет? Хотя, согласись, всегда считали, что заслуживаем большего!
Окинув взглядом витрину бутика, где мы только что побывали, я тяжко вздохнула.
— Тогда перестань корчить из себя недотрогу и займись настоящим делом!
С этого все и началось — неделю спустя за мной заехал Марко…
И вот теперь я сломя голову летела к Джине за объяснениями.
«Кому от этого плохо?» Ну-ну, послушаем, что ты мне на это скажешь!
Бросив машину за квартал до нашей улицы, я подбежала к ее дому и принялась колотить в дверь, пока костяшки пальцев не начали кровоточить.
— Где тебя носило?! — возмущенно взвизгнула она, впуская меня в гостиную.
— Мне нужна нормальная одежда! — выпалила я. — Не могу же я появиться дома в таком виде!
— Мне звонил Марко и сказал, что заезжал за тобой в мотель, но ему не открыли.
— Так получилось.
— А потом он снова перезвонил и заорал, что клиент мертв, и ему придется вызвать Тони, чтобы замести следы.
— Этот сукин сын пытался меня прирезать. Завалил на пол, выхватил пружинный нож и… вот, полюбуйся! — Распахнув рубашку, я продемонстрировала ей свои порезы.
— Господи, откуда мне было знать, что твоим первым клиентом станет этот сицилиец… Винсент?! — закатив глаза, горестно простонала Джина. — Я бы никогда этого не допустила. Или предупредила бы заранее.
— Так ты была знакома с этим козлом?! Да он собирался меня замочить! — взорвалась я, вновь указывая на свои раны. — Как я теперь объясню это Франко?
— Чтобы Винни кого-то замочил? Не смеши, подруга! Он и мухи не обидит. Это так, всего лишь баловство.
— Мама дорогая! Ничего себе — «баловство»!
— Видишь ли, порой он любит поиграть с ножиком — для него это символ… ну, сама понимаешь, чего. Но девушка при этом остается в живых. Пошевели мозгами: ты получила пару царапин — не больше, чем от кошачьих когтей, — и при этом тебе даже не пришлось ему отдаться. Во всяком случае, у меня никогда не доходило до этого — потому-то я и называю эти деньги легкими!
Она выбежала из комнаты и тут же вернулась с платьем, чтобы я переоделась.
— Роузи, ты в такой беде, что и представить себе не можешь! Одевайся и в темпе мотай отсюда!
— Полиция никогда не узнает, кто это сделал, — заявила я, торопливо натягивая платье через голову.
— Тебе сейчас не о полиции надо думать! О Винсенте уже позаботились.
— Тогда я совершенно ничего не понимаю.
— Роузи, ты что, совсем с дуба рухнула? Этот парень работал на «организацию»!
— Ты имеешь в виду — на мафию?!
— В том-то и дело! Серьезные ребята! Они будут тебя искать, так что живо выметайся. Роузи, пойми меня правильно, ты мне как сестра родная, но я не собираюсь отвечать за то, что ты сдуру наворотила!
В глазах Джины застыло паническое выражение. Крепко обняв ее, я прошептала, что все будет хорошо, и через кухню бросилась к черному ходу. Я уже поворачивала ключ в замке, как вдруг кто-то позвонил в парадное, но, не дожидаясь, пока откроют, высадил дверь с такой силой, что она влетела в гостиную, перевернув журнальный столик.
Я замерла, стиснув в потной ладони дверную ручку.
— Быстро выкладывай, где прячется твоя подружка! — послышался голос Марко.
— Не имею ни малейшего представления, — холодно процедила Джина.
— Сейчас ты у меня запоешь, как канарейка! — прорычал Тони, судя по всему, настроенный весьма решительно.
— Все в порядке, старина, не кипятись, — успокоил «коллегу» Марко. — Джина, нам не до шуток. Ты должна выложить все начистоту.
— Говорят тебе — ее здесь не было. Иначе я бы не стала играть в молчанку.
— Тогда откуда у тебя на стуле рубашка Винсента?
— При чем здесь Винсент? Это рубашка моего мужа.
— Марки, а с чего ты взял, что это вещи Винни? — удивился Тони.
— Старина, поверь, я узнаю этих чертовых фламинго где угодно. Дай мне пару минут, и она расколется.
— Пару минут?! Если эта дрянь сию же секунду…
— Я ничего не знаю!
— Джина, сознавайся, что было на самом деле, иначе нам всем не сдобровать! — с неподдельным отчаянием завопил Марко. — Ив первую очередь — тебе!
— Отвали, придурок!
Мне захотелось крикнуть ей, чтобы она не упрямилась, а еще больше — вернуться в гостиную и сказать, что моя подруга тут ни при чем, но от страха я была не в силах пошелохнуться.
Металлический щелчок, затем — негромкий хлопок, и… в доме наступила полная тишина.
Беззвучно приоткрывая дверь, я содрогнулась от ненавистного рычания Тони:
— А теперь собери тряпье Винсента и вспомни, где живет эта тварь! Иначе я за себя не ручаюсь!
По дороге домой я рыдала в три ручья, чувствуя себя Иудой, однако постепенно пришла к выводу, что моей вины тут нет ни на грош. Все плыло бы по накатанной дорожке, если бы Джина не обмолвилась мне о Марко, легких деньгах и… вообще не втравила в эту жуткую историю.