Страница 26 из 99
Дамион не разделял его уверенности. Скорее, он был склонен считать, что Ана и ее друзья входят в небольшой, но вполне реальный ковен немереев – либо новая попытка оживить старую религию, либо даже наследники уцелевших в инквизиционных чистках.
Он потянулся задругой книгой, «Демонологией» Галдимана, и когда открыл ее, на пол выпал клочок бумаги. Дамион поднял его и посмотрел повнимательнее. Это было письмо, адресованное ему.
Преподобному Дамиону Атариэлю.
Дошло до моего внимания, что Вас видели в обществе членов секты немереев. Вряд ли я должен напоминать Вам, что общество ведьм и колдунов запрещено для приверженцев Истинной Веры, не говоря уже о ее священнослужителях. Более того, именно Вы передали немереям, пусть ненамеренно, тот свиток, что был привезен Вами из Зимбуры. Сейчас Вам уже должно быть ясно, что этот предмет является центром многочисленных интриг. Оказавшись к ним причастным, Вы подвергли опасности многие жизни, в том числе и свою.
Вы знаете, в чем состоит Ваш долг в указанном деле. Вы должны немедленно выдать колдунью и ее секту иерархам Веры в Раймаре. Если Вы хотите прожить долгую и спокойную жизнь, Вы последуете моему совету.
Подписи не было.
Поднеся письмо к лампе, Дамион стал его тщательно изучать. Написано беглым изящным почерком. И начертание, и построение фраз отдавали старомодностью, напоминали о читанных не раз документах из архивов Академии, датированных прошлым веком. Кто же написал эту анонимную записку и вложил в его библиотечную книгу? И что это за намек на угрозу в последних строках?
Дамион бросил письмо на стол. «В одном нет сомнения – моя жизнь стала куда как «неспокойна», как только я взял в руки этот злополучный свиток!»
Он повернулся и решительно зашагал к выходу. «Призраки и ведьмы, таинственные письма и волшебные камни! Ну точно как в дурацких сказках, которые так любят девчонки из монастыря! Но в этих самых сказках всегда есть еще одна вещь – потайные ходы…»
Дамион шел в церковь.
Надо было об этом раньше догадаться. Сколько раз он слышал байки о двери паладинов, тайном проходе, ведущем в паутину подземных ходов под замком? Строили их, чтобы защитить обитателей от осад; впоследствии там скрывались рыцари, преследуемые инквизицией. Дамион с ребятами из приюта долго искали таинственную дверь в мрачных сводчатых подвалах Академии. Они не сомневались, что монахи знают о ней, только им не говорят, чтобы не заблудились в лабиринте катакомб. Ребята были убеждены, что дверь – в церковном склепе, потому что именно туда их не пускали. Сейчас рукоположенный священник Дамион мог войти, куда только пожелает, но забыл грезы детства – до вот этой минуты. Никаких призраков не бывает, нет другого выхода из склепа, значит, должна быть где-то потайная дверь. Дамион провел руками по темно-серой стене, нажимая на все камни, до которых мог дотянуться. Чувствовал он себя последним дураком, но был твердо намерен разгадать загадку.
И все равно не был готов к тому, что камень северной стены вдруг поддастся от прикосновения.
Скрежещущий звук наполнил зал, и кусок стены под руками сдвинулся. Дамион отскочил. На миг ему показалось, что он нарушил какое-то хрупкое равновесие, и сейчас на него рухнет вся стена. Но в следующую секунду перед ним открылся зияющий проем в рост человека, и оттуда пахнуло сыростью.
На долю секунды он вдруг снова стал мальчишкой. «Я был прав! – воскликнул он про себя. – Вот она – дверь паладинов! Не обманула старая легенда! Сюда и ушел тот «призрак» – в катакомбы, вниз!»
Дамион стоял у проема в нерешительности. Там было темно, как в угольном погребе, и чем-то зловещим зияла эта дыра. Но любопытство Дамиона было задето. Этим путем ушли сотни паладинов, исчезли из истории, из мира, где их преследовали. Остались ли в этом безмолвном проходе какие-нибудь их следы? Подняв фонарь, Дамион приблизился к входу. По проходу вполне можно было идти, хотя и пригибаясь. Снедаемый любопытством, Дамион вошел внутрь и двинулся путем паладинов.
Коридор уходил вниз, виляя и поворачиваясь, и шел довольно далеко. Но так и должно было быть: обитатели замка хотели чувствовать себя в безопасности от атакующих войск. Через три минуты пути пол выровнялся, и Дамион оказался в обширном гулком зале, где свет фонаря не доставал до стен. Поводя фонарем, Дамион разглядел нечто вроде лабиринта каменных ходов, стены и сводчатый потолок грубой серой кладки, неотделанные арки, ведущие в мрачные пустые камеры. Он подошел, подняв повыше фонарь. От его света тени пятились, съеживались и уходили в арочные проемы, бежали перед ним. Слева открылась длинная аркада, а за ней – невысокая каменная стена. Дамион поднял над ней фонарь и увидел пробивающийся снизу свет. Это оказалось отражение его фонаря, и рядом с ним – отражение самого Дамиона, глядящее на хозяина. Внизу лежала водная поверхность, черная и гладкая, как ткань под сводчатым потолком. Такие емкости необходимы были, чтобы снабжать водой осажденных. Впоследствии эта вода пригодилась и скрывающимся паладинам.
Повернувшись к ближайшей стене, Дамион с забившимся сильнее сердцем увидел, что она покрыта письменами – короткими сообщениями по-элейски, написанными беженцами прошедших веков для тех, кто придет потом. Он придвинулся, рассматривая нацарапанные слова.
И услышал пение.
Высокое, чистое, далекое, как звезды, сопрано пронизало тишину катакомб, и этот голос пел что-то вроде гимна. Звук отражался и перекатывался под сводами, так что непонятно было, откуда он слышен.
На последнем стихе песнь подхватили другие голоса, высокие и низкие, грубые и чистые, и катакомбы загудели мелодией. У Дамиона поднялись дыбом волосы. Это могли быть голоса призраков, тех, кто спасался в этих темных подземельях много веков тому назад.
– Кто это поет? – воскликнул Дамион, не успев подумать. – Кто здесь?
Внезапная тишина охватила лабиринты катакомб. Пока Дамион стоял, думая, не опрометчиво ли он прервал пение, перед ним возникли ищущие лучи фонарей, длинные световые пальцы вырвались из арок и туннелей. За ними вышли силуэты – черные тени на фоне света, и все они шли к нему. И вдруг из-за них вышла яркая и стройная фигура, увенчанная светом.
Она была одета в обрядовую одежду королевы праздника, или принцессы: белое платье, похожее на мантию, позолоченная корона на голове и шесть зажженных свечек в короне. Трепещущий свет фитилей падал на ее лицо, и узнав его, Дамион воскликнул, не веря своим глазам:
– Лорелин! Ты-то что здесь делаешь?
– Отец Дамион! – воскликнула она в ответ. Бросилась к нему, пламенная корона отклонилась назад. – Я не знала, что и вы здесь! Мне не говорили…
Но не успела она добежать до него, как вышел из тени коренастый мужчина и встал перед ним:
– Кто ты такой и что здесь делаешь?
– То же самое мог бы я спросить у вас! – резко ответил Дамион.
Из-за спины этого человека появилась, спеша, старуха, и трость ее быстро стучала по каменному полу.
– Отец Дамион! – воскликнула она. – Спокойно, Браис, все в порядке, это свой. Как я рада видеть тебя, Дамион! Смею надеяться, это значит, что ты решил примкнуть к нам. – Она повернулась к Лорелин: – Погаси-ка свечи, дорогая, пока не случилось несчастья.