Страница 82 из 106
Впрочем, как и для беды.
Беда всегда приходит неожиданно.
Наверное, стоило сказать ему. О том, что люблю, и о том, что мечтала, чтобы он остался. Но я не сказала. Не могла найти слов, а банальности казались пошлыми. Недостаточно проникновенными. Недостойными Эрика.
Месяц — это так мало. Ничтожно мало, особенно когда перестаешь ценить время. Когда кажется, что счастье вечно.
Беспечность нельзя себе прощать. Никогда. Жизнь полна подвохов, так и норовит подставить подножку. Я забыла. Потерялась в счастье.
Последний месяц прошел в суматохе: много общения, новые знакомства, Глеб, который приезжал почти каждый день и лукаво щурился, глядя на наши с Эриком переплетенные пальцы. Даша тоже смотрела, но не так — пристально, изучающе. Но что мне было до нее? У защитницы скади наверняка своя правда. Вернее, не своя — правда Влада. А с ним у нас как-то не сложилось. Даша не заговаривала о той ночи, я тоже молчала, и между нами соблюдался правильный на мой взгляд нейтралитет.
Я строила планы — тихо, украдкой, боясь озвучить и поверить. Но упорно и безнадежно путаясь в определенности.
Мой день рождения мы отмечали у скади.
Обычный день. Нет, был, конечно, праздник и вычурные угощения из дорогого ресторана. Филе трески в пармской ветчине, салат из авокадо, итальянские бутерброды на гриле и любимые морепродукты Эрика.
Я позвала гостей. Глеба и Вику. Жаль, Андрея пригласить было нельзя — Эрик не жаловал охотников. И Ира не смогла присутствовать. Поздравила и обещала приехать чуть позже. Мне не хватало ее, но в Липецке ей было бы тяжело. Она все еще не оправилась.
В тот день я позволила себя не думать.
Подарок — сапфировое колье на тонкой цепочке с крупным камнем, к которому мне страшно было прикоснуться, не то что надеть. Мужчины думают, что женщинам важны красивые вещи. Пускай. Я радовалась не подарку — все равно его некуда носить. Вниманию. Ежедневному присутствию Эрика в моей жизни.
И скади были добры. И вечер чудесным.
До поры.
Даша появилась неожиданно и неслышно — как призрак. Тихая, напряженная и уверенная. Думаю, Тамара была не права, когда говорила, что из Даши выйдет плохая правительница, потому что в тот момент я увидела в ее глазах именно то, что отличает правителей от обычных смертных. Решимость сделать рискованный шаг и выиграть.
— Мы могли бы поговорить наедине? — тихо спросила защитница и оглянулась, словно опасаясь, что нам могут помешать.
И нам могли, я знала точно. Эрик мог. И на секунду мое эго захотело, чтобы он появился в гостиной. Подошел, улыбнулся и отогнал прочь мрак, нависший надо мной. Потому что я поняла: разговор с Дашей не принесет счастья. Он изменит жизнь настолько кардинально, что назад дороги не будет.
Но Эрик ушел с кем-то из скади, увлекся беседой, а я кивнула и пошла за ней.
Коридор, мягкий свет, тяжелая дубовая дверь. Высокие потолки, стеллажи с книгами и распахнутое настежь окно. Именно здесь Эрик сказал, что останется. Почему же мне так страшно сейчас? Почему кажется, что слова этой женщины перечеркнут его слова?
Даша была мягкой. Плавные движения, легкий наклон головы, некая покорность, сквозившая во взгляде. И в то же время твердость — она же потомок Херсира. Наследница скади. Вернее, была ею, пока Эрик не решил остаться.
— Присядь, — защитница кивнула на кресло — одно из тех, что стояли по другую сторону стола. Я, не раздумывая, опустилась в него. Сжала кулаки и мельком отметила, как побелели костяшки.
Даша села в соседнее кресло, хотя я до последнего была уверена, что она займет место Эрика — высокое, обитое темной кожей, будто говорящее: здесь сидит альфа.
Но она не стала. Хочет держаться наравне? Наверняка знает, что я никого не слушаю. Особенно, когда смотрят свысока.
— Эрик остается, не так ли? — защитница подняла на меня лазурно-голубые глаза. Такие похожие на те, которые я полюбила. — Сказал, что сегодня откроется портал, и что он не пойдет.
— Это его решение, — кивнула я.
— Ты ведь понимаешь, что оно неправильное?
— А ты знаешь, как правильно?
Я сложила руки на груди. Не собиралась сдаваться и подыгрывать ей. Даша — лучшая подруга Влада со всеми вытекающими.
Но ее, казалось, ни капли не смутило мое упрямство. И тогда я поняла: у нее есть козырь. Что-то, против чего у меня не останется аргументов.
Легкая тень улыбки — грустной, но почти торжествующей. Даша это планировала: и этот разговор, и мою капитуляцию… Где-то заработал маховик машины, которую не остановить. Я буквально слышала скрип металла.
— У Эрика была женщина однажды. Моя подруга, Элен из племени бранди. Он даже на время… — Даша вздохнула. — На время забыл о кане. Жил в Лондоне, с нами, не мотался по миру в поисках пророчицы. Не заговаривал о ней, и мы поверили, что брат остепенился. Но спустя полгода он снова взялся за старое — с еще большим энтузиазмом. А Элен осталась одна.
Кресло внезапно показалось неудобным, а воздух — затхлым. Хотя я и понимала, что дело не в мебели и не в воздухе. Просто Даша говорила вещи, которые я не хотела слышать.
— Ты мне нравишься, Полина, — продолжала она, словно не замечая, как больно мне делает каждое ее слово. — И так вышло, что я в курсе, сколько тебе довелось пережить. А еще я безумно люблю Эрика. Но кроме того, я знаю его. И если бы оставался хоть один — хотя бы малейший шанс, что он будет здесь счастлив, я бы порадовалась за вас, но… — Она замолчала и отвернулась.
— Его нет, — закончила я за нее.
— Ты сильная. Сольвейг. И бесспорно интересна ему. Эрик любит загадки, а в тебе их много. Ты непокорная, непосредственная, искренняя. Привлекательная, бесспорно. — Даша вновь взглянула на меня, и в ее глазах я прочла приговор. — Но он не любит тебя.
— Ты не можешь быть уверена… — Я покачала головой, и комната завертелась вокруг бешеным вихрем. Остановите. Дайте опору. Хоть что-то, чтобы ухватиться.
— Могу, — кивнула защитница. — Слишком хорошо его знаю, поэтому могу. Этот мир опостылеет Эрику, как и ты, когда он тебя разгадает. И что ты будешь делать тогда?
…Любить его?
— Что будешь делать, когда эйфория влюбленности пройдет, и он поймет, что упустил единственную возможность жить в мире, которому принадлежит его душа? Сможешь ли дышать, зная, как он ненавидит тебя за то, что ты у него отняла этот мир?
Но он сам решил остаться. Сам! Я его не вынуждала. Это нечестно — просить меня…
Но голубые глаза Даши смотрели уже не вопрошающе. Они требовали. Напирали прошлым, как главным аргументом. Схожестью крови. Авторитетом памяти. И я сдавалась. Медленно отступала, проникаясь.
А ведь я думала об этом. Боялась признаться, но втихую, по ночам, кутаясь в теплые объятия Эрика, не могла избавиться от мысли, что недостойна его.
Я обычная девчонка, а он… Он — совершенство.
В те моменты я была прошлой собой. Той, которую давно похоронила и которая безликим призраком являлась мне в кошмарах.
И сейчас Даша обращалась именно к ней.
— Отпусти его, Полина.
…Горячий воздух. Слишком раскаленный для июньского вечера. Солнце давно уже село, и должно было стать прохладней, но… не стало.
Перила на крыльце у скади были каменными, и я сломала ноготь. Сама не знаю, как — царапнула, и вот… Хотя черт с ним, с ногтем. На такие мелочи не обращаешь внимания, когда дыра в душе.
И так мало времени, чтобы подумать. Решить. Я ведь не судья, чтобы выносить приговоры. Эрик казался счастливым, но как я могла быть уверена, что это счастье — настоящее?
Даша, бесспорно, не из любви к брату действовала. И ждала так долго — тоже не зря. Не оставила мне времени подумать. Осмыслить. Только вот это не имеет значения. Кто мешал мне осмыслить раньше? Любовь? Скорее, глупость.
Но у меня еще есть время, пусть и мало. Нужно взвесить все объективно. Почему он решил остаться?
С одной стороны, наши отношения. Доверие, тепло, единение. Настоящее ли?
С другой стороны, мои необычные способности. Еще Герда, а, следовательно — чувство вины. Видения, от которых Эрику сорвало крышу, ведь он искал меня столько лет. Пьянящий аромат лотоса, которому сложно сопротивляться. Я еще помнила, каким безумным сделался его взгляд в ангарах, когда я делилась с ним. И то, что я чуть не умерла, только подтверждает…