Страница 16 из 73
Примерно через час Андрей вошел в селение с другой стороны. Карай вывалил из пасти чуть не весь язык. Они прошли немалое расстояние. На сапогах Андрея лежала густая пыль, но сам он был с виду бодр и, как всегда, подтянут. Возле магазина его остановил рыжий парень с плотничным топором в руках:
- Товарищ лейтенант, важная новость! Сторож нашелся!
Андрей присвистнул. Вот это действительно новость!
- Живой?
- Покалечен, но жив. В больницу отправили. С ним уже начальник районного отделения беседовал.
Андрей собирался пойти к Микаэлу - умыться, отдохнуть, полежать в саду под деревом. Теперь уж было не до отдыха.
- Где у вас больница?
- На том конце. Я могу проводить… - Рыжий застенчиво улыбнулся: - Ведь я бригадмилец, товарищ лейтенант.
Андрей знал, что в селах существуют добровольные бригады содействия милиции. Участники их называли себя бригадмильцами.
- Вот повезло - на коллегу наткнулся… Ну, веди и рассказывай.
Оказывается, бригадмильца - он был по специальности плотником - прислали починить дверь в магазине, сорванную грабителями с петель. Он работал и вдруг услышал тихий стон, доносившийся как будто из-под крылечка. Там была довольно глубокая яма, в которую продавец обычно складывал пустые бочки и ящики. В яме под ящиками рыжий плотник и обнаружил деда Вахтанга.
- Теперь дед пришел в себя и все одно повторяет: «Ничего не знаю».
- Как тебя звать? - спросил Андрей.
- Оник.
- Вот, Оник, - строго сказал Андрей, - я у тебя как у бригадмильца спрашиваю: кто-нибудь особенно взволновался, когда нашли сторожа?
Оник задумался.
- Особенно я взволновался, товарищ лейтенант, - простодушно признался он. - Как я услышал стон из ямы, так даже топор бросил…
Больница помещалась в новеньком, словно только что вымытом каменном двухэтажном домике. За оградой росли молодые деревца, дорожки были посыпаны желтым песком.
- Всего месяц назад открыли больницу, - сообщил Оник, - такие строгости развели… - У ограды он попрощался с Андреем. - Все равно меня туда не пустят…
Андрей шел с Караем по песчаной дорожке, когда его окликнули. Остренькая старушка в чистом белом халате насмешливо смотрела на него:
- С собакой в больницу? Очень разумно.
- Да я собаку привяжу.
- Нет уж! Животные на территорию не допускаются. Неужели товарищ милиционер никогда не бывал в больнице, порядков не знает?
Андрей безропотно вернулся к воротам и уложил Карая в тени ограды.
- Доктор, - начал он, вернувшись, - мне надо…
Старушка перебила его, брезгливо поджав губы:
- Наперед всего вам надо после собаки вымыть руки.
В умывальной комнате, выложенной по стенам белыми кафельными плитками, Андрей сказал, покрутив головой:
- Строгости у вас…
Вытирая руки мягким вафельным полотенцем, он попробовал было изложить свою просьбу, но старушка перебила его:
- Я знаю, что вам надо. Вы хотите повидать больного Мнацаканяна.
- Сторожа, - подтвердил Андрей, - деда Вахтанга.
- Он и есть Мнацаканян. Видеть его нельзя.
- То есть как это нельзя? - Андрей недоверчиво улыбнулся. - Это же нужно для розыска. Почему нельзя?
- По состоянию его здоровья.
Насладившись своей властью, старушка смилостивилась:
- Впрочем, можно будет доложить доктору.
- А вы кто? - удивился Андрей.
- Я здесь при другой должности, - весело сказала старушка. - Я уборщица.
Она легко поднялась по лестнице, но довольно долго не возвращалась. Наконец появилась совсем с другой стороны, подала Андрею белый халат. Конфузясь, Андрей завязал тесемки. По коридору, в котором пол был устлан коричневым линолеумом, а двери мерцали матовой белизной, он прошел в кабинет к доктору.
Доктор, молоденькая румяная девушка, улыбнулась, увидев, как неловко Андрей чувствует себя в больничном халате. Халат ему дали очень большой, и он боялся наступить на белоснежную полу тяжелым и пыльным солдатским сапогом.
- Вы, пожалуй, утомите мне больного, - озабоченно проговорила она. - Постарайтесь, чтобы ваша беседа была покороче. Вообще, я не разрешила бы вам беспокоить больного, но он сам сказал, что хочет с вами поговорить.
В палате, куда вошел Андрей, стояло несколько коек, но занятой оказалась только одна. Дед Вахтанг лежал у окна с туго перебинтованной головой. Возле него на белом табурете сидела Марьямик. Она тоже была в халате. Тяжелые черные волосы сплетались на затылке в клубок. Андрей обратил внимание, что глаза у нее молодые, ясные.
- Вы простите, пожалуйста… - Андрей смотрел туда, где из-под белых бинтов выступали полуприкрытые глаза и обросшие седой щетиной щеки деда Вахтанга. - Нехорошо беспокоить человека в таком состоянии. Но у меня выхода нет - надо узнать от вас какие-нибудь подробности насчет ограбления. Сможете ли вы дать ответ на несколько вопросов?
- Молодой, - хрипло сказал дед Вахтанг, - посмотри в окно. Что ты там видишь?
Андрей обернулся. Из окна был виден дальний берег реки и пещеры, выбитые в скалах.
- Вон в этой пещере, третьей справа, - по-прежнему хрипло говорил дед Вахтанг, - там я родился, прожил половину жизни. Теперь там никто не живет. Бывало, я смотрел из той пещеры на этот берег и думал: что здесь будет через сто лет? Эх, думал, мне до хорошего не дожить! Но дожил, дожил. Увидел дом, в котором живет Марьямик. И сам живу в хорошем доме. И лечат меня теперь в хорошей больнице… Так вот, молодой офицер, - торжественно сказал дед Вахтанг, - если человека переселили из пещеры в дом, он не будет пакостить в своем доме. Это я говорю тебе, потому что ты меня не знаешь и чтобы ты поверил в мою честность.
- Что вы, дедушка! - Андрей смутился и быстро-быстро заморгал глазами, стараясь не встретиться взглядом с Марьямик.
Та неподвижно и строго сидела на табурете.
- Теперь, офицер, спрашивай, что тебе нужно. И быстрее: я устал.
- Да вы просто расскажите, дедушка, как все это произошло. Может, вы что-нибудь слышали, кого-нибудь видели?
Сторож махнул своей высохшей рукой. Никого он не видел, ничего не слышал. Сидел на крылечке. Внезапно почувствовал удар. Больше ничего не помнит.
- Видно, хотели убить! - сердито сказал он. - Но нас, Мнацаканянов, с одного удара в гроб не укладывают!
- Сколько приблизительно было времени, когда вас ударили?
Дед Вахтанг задумался.
- Пожалуй, часа три ночи. Петухи еще не пели.
- Попробуйте припомнить, дедушка, не было ли света в каком-нибудь доме? Может, везде было темно - и вдруг среди ночи зажегся свет в каком-нибудь окошке?
- Нет, молодой, - с сожалением проговорил старик, - ничем не могу тебе помочь. Не было этого.
- Ладно, дедушка. - Андрей, по привычке, поднес руку к козырьку, чтоб попрощаться, но фуражки на нем не было, и он опустил руку. - Поправляйтесь скорее!
Он вышел в коридор, заглянул в кабинет, поблагодарил врача и спустился вниз. Услышав за спиной шаги, он остановился и обернулся. Его догоняла Марьямик.
- Мне доктор сказала, что я могу спокойно ехать в Москву. Теперь я у вас хочу спросить: могу я спокойно ехать в Москву?
Она стояла двумя ступеньками выше, и Андрею неудобно было так разговаривать. Он жестом пригласил ее сойти. Но Марьямик осталась стоять на своем месте.
- Тяжелая у вас работа, - сказала она с холодной усмешкой, - подозревать хороших людей, чтоб только выискать плохих…
Белый халат распахнулся, Андрей увидел у нее на груди Золотую Звезду Героя.
- Да, есть работа и получше моей, - с достоинством признал он, - только мне вот моя нравится. В определенном смысле и я «ассенизатор и водовоз, революцией мобилизованный…» - Андрею вдруг стало неловко: не ко времени вырвались любимые строки. - Это так у Маяковского, - смущенно объяснил он.
- Ну и что? - пренебрежительно сказала Марьямик. - При чем тут эти стихи?
Андрей усмехнулся:
- Я полагал, что будет понятно… Я тоже, знаете ли, делаю всякую черную работу, чтобы моим согражданам жилось почище, получше…