Максим

– Подъем, подъем, подъем, - разбудил утром Максима радостный голос Василия Ивановича. - Я понимаю, что для выздоравливающих и сон - лекарство, но не да такой же степени. Уже осмотр, пора хотя бы глазоньки продрать.

Перед просыпающимся подростком сидел ликующий профессор. Сейчас он был очень похож на собирающегося взлететь майского жука - даже усы также распушались.

– Э-э-э, брат, да ты совсем ослаб. Ты чем ночью занимался?

– Спал, хмуро ответил юноша, протирая глаза.

– Что- то не похоже, - сомневался врач, осматривая, ощупывая и простукивая пациента. - Впрочем, ладно. Ничего страшного, только общая слабость. Кошмары не снились?

– Скорее всего, сказки, - вспомнил прошлую ночь Максим.

– Сказки, это ничего. С сегодняшнего дня - только общеукрепляющие, - обратился он к пришедшей с ним врачихе. - Но не усердствуйте. Больше покоя. И, что-то мурлыча под нос, ушел в сопровождении бело-халатной свиты.

–Чего это он? - поинтересовался Макс у раскладывающей на его тумбочке порошки Светланы.

– Девочке лучше. Просто чудо. Думали, до утра не доживет, а она жива. И, видимо выкарабкается. Ее счастье, - с радостной улыбкой прокомментировала медсестра.

– Теперь когда появитесь?

–Во вторник. Мы сутки дежурим и полторы отдыхаем.

–Что бы я попросил, может, газет принесете? Ну, в которых про отца?

– Ой, не знаю, можно ли тебе?

– Но профессор сказал, что ничего страшного, то есть уже можно.

– Хорошо, если найду. Выздоравливай. Если что, ты Марины не стесняйся. Она только с виду строгая, - охарактеризовала она свою сменщицу.

"Ей, ровеснице, а может, и подружке, хорошо говорить "не стесняйся". А тут такая красавица!" - подумалось Максу, когда новая медсестра пришла за пустой посудой. Надо отметить, что, во - первых, белый цвет украшает любую девушку, а белый халат - любую стройную женщину. И, кроме того, не так много наяву видел девушек наш обитатель военного городка.

–Может, помочь чем, - попытался он вступить в контакт, когда эта красавица ворочала его бессознательного соседа.

– Себя обслуживай и это уже помощь - довольно резко отклонила она его предложение, и подросток замолчал. Было о чем подумать и без этого. Он вдруг вспомнил, как начал свой смертельный крен самолет отца. Вот тут я бухнулся в обморок, - уверился Макс. Обругав себя тряпкой и успокоив, что все- таки отец- это отец, да и другие люди у него на глазах погибли, юноша задумался над тем, что же случилось с ним ночью. Может, и это был некий полуобморочный бред? На почве переживаний и рассказанных на ночь страшков? А улучшение состояния Анюты - совпадение? Ничего себе, сон, содрогнулся он, вспомнив о бившейся в нем боли.

А если попробовать? Вот, с соседом. Тоже, или в беспамятстве, или кричит. Ну и что, что "тундра", тоже мучается. Следует отметить, что давным-давно полк прибыл сюда из Сибири, и местные ребята тут же окрестили пришлых "тайгой". Те не остались в долгу и назвали аборигенов "тундрой". Максим не разделял этой предвзятости и старался относиться к "тундре" объективно. Но стоит ли терпеть? - вновь вспомнил он боль.

В самом начале тихого часа Макс решился и подошел к соседу. На этот раз он легко коснулся руками забинтованной головы в месте, где сквозь бинты просочилось красное пятно. Он попробовал пустить сквозь пальцы ту же волну, но сейчас же вскрикнув, отдернул кисти. Боль пришла сразу, словно от прикосновения к раскаленному металлу.

– Да что это такое? - недоуменно прошептал он. Значит, не снилось? Но раньше - то такого не было. Он посмотрел на свои руки, пожал плечами и вновь приблизил к голове больного. - Надо терпеть, - уговаривал он себя. Если получается, надо помочь. Мучается же парень. Вон сколько времени в себя не приходит. Надо помочь…

И странное дело - боль отступила, вместо нее нахлынула горячая волна здоровья, которой он щедро делился с безответным бедолагой. Настолько щедро, что вскоре пол поплыл под ногами. Еще чуть - чуть, еще капельку, - уговаривал он себя, чувствуя, сколь нуждается в этом больной. Затем добрался до своей кровати, свалился и уснул.

– Ну и здоров ты, все-таки, спать, - вновь разбудил его голос профессора. Как ни приду - он спит. Может, ты и раньше просто крепко дрых? - тормошил врач подростка. Ну - ну, молодцом. Динамика замечательная. Хотя и не такая, как у соседа. Бурно выздоравливает. Пока ты спал, он вдруг встал и пошел в туалет. Чудеса современной медицины. Мы думали, гарантированная обездвиженность, хотя бы очнулся, а тут… В общем, теперь у вас палата выздоравливающих.

– Скажите, а та девушка?

– А что она тебя интересует? - нахмурился врач. Он уже взялся за "бурно выздоравливающего", который, правда, в это время не шевелился. Толи спал, толи вновь был без сознания. Ну, ничего, ничего, начало положено, рефлексы проявились. Завтра во время обхода обязательно показать…

– Да знакомая она моя…

– Медицина не всесильна. Наверняка будет жить, а вот все остальное…

– Обездвиженность? - повторил Максим только что произнесенный Чапаем термин.

– Запомни дорогой, врачи диагнозы и вероятности исхода лечения с другими больными не обсуждают. Профессор тяжело вздохнул и добавил - Всегда хочется большего. Будем бороться! - с каким-то вызовом сказал врач, уже уходя из палаты.

Позже приехал отец, вновь привез свежих овощно-фруктовых кашек, устроил небольшую выволочку по поводу Максовой еды. Подросток оправдывался тем, что он сыт и вообще затрачивает сейчас немного сил.

– А ты затрачивай побольше на выздоровление, - посоветовал отец. Привет тебе от невесты.

– Ай, ну папа…

– Шучу. И от Женьки, и от других одноклассников. Собираются проведать.

– Ну, вот еще - застеснялся юноша. - Тоже мне тяжелобольного нашли. Кстати, ты знаешь о Пушкаревой?

– Да… Ее отец меня и подвез. Несчастные родители… Вначале молились, лишь бы выжила. А теперь…

– Профессор говорит, будут бороться.

– Да, конечно, надо надеяться. Вот тебе твое чтиво, но не усердствуй, доктор сказал - в меру.

Затем они поговорили ни о чем, и старший Белый засобирался. Отец Анюты ехал домой, чтобы порешать служебные дела и вновь разрываться здесь, между женой и дочкой.