Максим

– И?

– И она, не понимая, что случилось, будет вновь и вновь ее искать… и сравнивать… Бедная девушка, - теперь искренне посочувствовала она.

– А ты?

– Есть разговор, Максим. Максичек. Мальчичек, - ласково гладила она его подпухшие за ночь губы. - Я тебе говорила про две новости. Но мы заболтались об одной.

– Заболтались, - неточное слово, - усмехнулся юноша.

– Не надо… Так вот. Я уезжаю. Сегодня. Навсегда.

– Кккак? Куда? Почему? Сегодня? - ожидаемо отреагировал он.

– Да, милый мальчик. Да, мой добрый ангел хранитель. Уезжаю. Вечером.

– А я?

– Что ты? Ну что ты? - с навернувшимися вдруг слезами спросила Ирина.

– Но я же… Люблю тебя.

– Не надо, милый мой простачек. Ты сам этому не веришь. Правда? - Она взмахом руки отвергла возражения и сев на диван продолжила.

– Выслушай меня. И не перебивай. Нет времени. У тебя. Тебе в школу пора. Ты понимаешь это - в школу!- с отчаянием всхлипнула она. Да на меня пальцем весь мир показывать будет, если узнают! Даже если бы это было правдой. Ну… то, что ты сказал. - Ей самой было неловко говорить слово любовь этому юноше с едва пробивающимися усиками.

– Если бы даже это было правдой, - осевшим голосом повторила она. - Но это не так! Ты сам знаешь. Кроме того… я не знаю кто- ты. Я боюсь и тебя и за тебя. Я не знаю твоей судьбы. А мне надо жить! Ты сам, сам заставил меня жить и ты не представляешь, как я хочу этого! Полнокровной жизни! Смеяться и танцевать, загорать и купаться, влюбляться… да, да, не смотри на меня так! Влюбляться и рожать детей. Она подбежала к потерянно стоящему юноше, прижалась к нему и тихонько заплакала. - У нас ничего этого не будет. Я- не твоя героиня. Твоя - еще памперсы портит. Поэтому мне лучше уехать. Нам лучше. Пока не… пока не привязались друг к другу. Все. Не возражай. Я никому ничего про тебя не скажу. Под любой пыткой. Я… на тебя молиться буду, - вдруг вырвалось у нее. Затем Ирина вытолкнула подавленного этим монологом юношу и захлопнула дверь. Парень несколько мгновений собирался с мыслями, но осторожность взяла вверх, и он прошмыгнул домой. Собираясь с мыслями, Максим выпустил порезвиться толстого хомяка и долго мысленно перебирал его шерстку. Тот некоторое время недоуменно вертел головой, затем лег, подставил неведомой ласковой силе живот и зажмурился от удовольствия.

– Вот, - и понять не пытается. Приятно? Приятно. Чем нибудь грозит? Пока нет. Наслаждайся, чего думать? А тут- сплошные проблемы. Он ущипнул толстяка за жирок и когда тот замелькал задом в свое убежище, пошел под душ. Ирина права- надо в школу.

– Дурачок. Милый дурачок. Глупый добрый волшебник, всхлипывая, прощалась в это время Ирина Сергеевна с этой внезапно нахлынувшей на нее любовью. Конечно, она соврала. Она влюбилась. Как девчонка. Как эта его одноклассница - Кнопка, что-ли. Хорошо, что не призналась - успокаивала она себя, вспоминая разговор. Ну куда я ему. Старушка. Старушка? - она посмотрела в зеркало на двадцатитрехлетнюю цветущую, но зареванную фигурку. Для него - старушка. Извращенка. Как там правильно? Педофилка! А он и не возражал, что не любит… Все… не по Сеньке шапка. Ему нужна… Ему нужна… А черт его знает, кто ему нужна, чертенку этому. Тьфу- тфу- тфу- сплюнула она. Затем, некстати вспомнив и о других, совсем не детских и не волшебных способностях, молодая женщина опять обозвала себя педофилкой и взялась за предотездные хлопоты. Квартиру она продала на корню, практически со всем содержимым и следовало до прихода контейнера сложить перевозной скарб, - всякие там постели и посуды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.