Максим

Но этого не удалось. Дома его ждал хмурый, сменившийся с дежурства отец.

– Дважды звонил зам. командира полка. Требует к себе. Вместе с тобой. Ну, говори сразу, что натворил. - Отец был уставший и грустный. Какие-то неизвестные сыну заботы явно угнетали его.

– Что с тобой, папа? Неприятности? - забеспокоился юноша. Он очень любил своего отца и гордился им. Новое, угнетенное его состояние вызывало неясную тревогу.

– Ты мне зубы не заговаривай. Говори сразу. Это - не к твоей учительнице. Здесь - без шуточек.

– Да нет, папа, по хорошему поводу. Я просто прыгнул, а он увидел.

– Не говори загадками. Куда сиганул, и что из этого получилось? При чем здесь наш зам?

– Просто далеко прыгнул. Так далеко, что и этому… вашему, и нашему физруку понравилось. На рекорд, - не удержался и похвалился он.

– Ну, слава Богу, хоть не натворил ничего, пропустил мимо ушей сообщение о рекорде отец. Больше ничего?

– Ещё… ещё я подрался с Котярой, а он и это видел.

– Ну?

– Ему тоже понравилось. Спросил, сколько времени я занимаюсь боксом.

– Занимался, - поправил его отец, уже выходя из квартиры.

– Ну почему, папа? - просительно возразил Максим, пристраиваясь к шагу отца.

– У нас в роду дураков никогда не было и не будущее не надо. Хватит.

– Но это не от бокса.

– Может быть… А где гарантия, что теперь это не будет повторяться после каждой плюхе по голове? Так что, забудь.

– Интересно, что ты скажешь после беседы с твоим начальством? - подумал Максим, но вслух спрашивать не рискнул и задал другой, взволновавший его вопрос.

– А что все-таки у тебя?

– У нас, - хмуро уточнил офицер. У нас в полку. Кто-то пустил утку, что это… ну, столкновение, - диверсия была. Попытка теракта против "самого". Из центра комиссия душу выматывает. Меня особенно не трогают, но копают очень глубоко - вздохнул отец, уже стучась в высокую дубовую дверь.