Страница 62 из 182
– Умоляю, только без этих подробностей, – перебил девушку Мышелов. – Этой ночью я в течение девяти часов был крысой со всеми сопутствующими мерзкими ощущениями, а это немало. Пойдем, птичка, нам нужно кое-что сделать, пока сюда не повалили толпы.
Когда через небольшой промежуток времени они вернулись, Мышелов тащил завернутый в плащ ларец, а Рита была одета в фиолетовое платье, перетянутое трижды все тем же поясом Саманды. А толпы и впрямь повалили. Радомикс Кистомерсес, уже не Незаметный, которого неофициально произвели в сюзерены, восседал с несколько ошеломленным видом на золоченом парадном ложе в форме морской раковины вместе с семнадцатью кошками и улыбающейся стройной Элакерией, завернутой в покрывало, словно это было сари.
Мышелов оттащил Фафхрда в сторонку.
– А девушка у тебя ничего, – ни к селу ни к городу заметил он, имея в виду Крешкру.
– Ага, – учтиво согласился Северянин.
– Жаль, ты не видел мою, – хвастливо проговорил Мышелов. – Не Риту, а ту, сверхъестественную. Она….
– Не вздумай употребить это слово в присутствии Крешкры, – вполголоса, но твердо одернул друга Фафхрд.
– Как бы там ни было, но если мне захочется с ней повидаться, – заговорщицки продолжал Мышелов, – я выпью содержимое этого черного флакона и….
– А вот об этом я уж позабочусь! – решительно заявила Рита, которая незаметно подошла сзади и выхватила флакон у него из руки. Бросив мимолетный взгляд на черную бутылочку, она с поразительной меткостью вышвырнула ее в окно, выходившее на море.
Мышелов послал ей свирепый взгляд, который, впрочем, быстро превратился в чарующую улыбку.
Распахнув черный плащ, чтобы не было слишком жарко, Крешкра подошла к Фафхрду и повелительно проговорила:
– Представь меня своим друзьям.
Между тем вокруг золоченого ложа толпа придворных, знати, советников и офицеров все густела. Всем вновь пришедшим титулы раздавались дюжинами. Хисвин и другие отсутствующие, виновные и невинные, были приговорены к пожизненной высылке с конфискацией имущества. То и дело поступали сообщения об удачной ликвидации пожаров в городе и о полном исчезновении крыс. Тут же строились планы полной ликвидации крысиной метрополии. Нижнего Ланкмара, – планы хитрые и замысловатые, но казавшиеся Мышелову несколько оторванными от жизни. Становилось все яснее и яснее, что под эгидой праведного Радомикса Кистомерсеса в Ланкмаре в еще большей степени, чем когда бы то ни было, будут править дурацкие фантазии и бесстыдная алчность. В подобные моменты становилось понятно, почему город до такой степени раздражает истинных богов Ланкмара.
Мышелову и Фафхрду была, правда без особого рвения, выражена благодарность, хотя большинство вновь прибывших не особенно ясно представляли себе роль, сыгранную двумя героями, несмотря даже на непрерывные рассказы Элакерии о последней схватке и бегстве Глипкерио. Было понятно, что вскоре в рассеянный и безгрешный ум Радомикса будут заронены семена сомнения относительно Фафхрда и Мышелова и героические подвиги друзей незаметно превратятся в черное негодяйство.
Вместе с тем стало совершенно очевидно, что четыре боевых лошади, три упырские и одна мингольская, начинают раздражать новоявленный двор, а присутствие живого скелета просто выводит людей из себя (Крешкра продолжала разгуливать по залу в распахнутом плаще). Фафхрд и Мышелов переглянулись, посмотрели на Крешкру и Риту и поняли, что договорились обо всем без лишних слов. Северянин взгромоздился на мингольскую кобылицу, Мышелов и Рита сели на свободных упырских лошадей, и все четверо покинули Радужный дворец без лишнего шума, – разумеется, насколько это было возможно, когда подкованные копыта стучат по каменным плиткам.
В скором времени в Ланкмаре появилась легенда относительно Серого Мышелова и Фафхрда, которая гласила, будто они в виде карлика, ростом с крысу, и гиганта, ростом с колокольню, спасли Ланкмар от крыс, ценой условия, что в загробное царство их препроводит посланец самой смерти; очевидцы почему-то решили, будто скелет в черном плаще – мужчина, что безусловно крайне раздражило бы Крешкру.
Впрочем, на следующее утро, когда звезды уже начали меркнуть, все четверо скакали навстречу розоватому восходу по насыпной дороге через Великую Соленую Топь и были вполне веселы, каждый на свой лад. Прихватив где-то трех ослов, они погрузили на них ларец с драгоценностями, который Мышелов забрал из спальни Глипкерио, а также еду и питье для долгого путешествия, хотя еще не решили, куда именно они направляются. Фафхрд стоял за поездку в свои любимые Стылые Пустоши с долгой остановкой в городе Упырей. Мышелов же горел желанием вновь посетить Восточные Земли, лукаво убеждая Риту, что лучшего места для приема солнечных ванн в обнаженном виде просто не сыскать.
Для пущего удобства высоко подоткнув свое фиолетовое платье, Рита согласно закивала.
– От одежды все чешется, – пожаловалась она. – Так и хочется снова раздеться. Мне нравится ездить верхом с голой спиной – я имею в виду свою спину, а не лошадиную. А волосы начинают отрастать и тоже ужасно чешутся. Тебе придется каждый день меня брить, миленький, – добавила она, обращаясь к Мышелову.
Тот согласился взять на себя эту обязанность, но добавил:
– Я не могу полностью разделить твое мнение, радость моя. Одежда защищает от царапин и пыли и, главное, придает человеку известное величие.
– По-моему, в обнаженном теле величия гораздо больше, – строптиво возразила Рита.
– Фи, моя милочка! – заметила на это Крешкра. – Что может сравниться с величием обнаженного скелета? – Она взглянула на рыжую бороду Фафхрда, потом на тоже рыжую, густейшую поросль у него на груди и добавила: – Впрочем, в волосах тоже что-то есть.
Мечи и ледовая магия
Ловушка царства теней
Фафхрд и Серый Мышелов просто умирали от жажды. Их кони пали от обезвоживания у последнего колодца, до которого им удалось добрести и который оказался пустым. Даже содержимое мехов, пополнившееся за счет влаги, выделяемой их собственными телами, не помогло удержать жизнь в драгоценных бессловесных тварях. Как всем известно, одни только верблюды способны нести человека более одного-двух дней через невероятно жаркие, тоскливые пустыни мира Невона.
Друзья тащились на юго-запад под слепящим солнцем, через обжигающие пески. Но, несмотря на то что положение их было отчаянным, а умы и тела объяты лихорадкой, они умудрялись держаться правильного курса. Если взять слишком к югу – они попадут в жестокие руки императора Восточных земель, который, конечно же, не откажет себе в удовольствии хорошенько помучить их, прежде чем убить. Если повернуть на восток – они столкнутся с безжалостными степными минголами и прочими ужасами. На западе и северо-западе их тоже подстерегали опасности. А на севере и северо-востоке лежало Царство Теней, обитель самого Смерти. Уж настолько-то они знали географию Невона.
А Смерть в это время едва заметно усмехался в своем невысоком замке в самом сердце Царства Теней, будучи уверен, что наконец-то он наложит на двух увертливых приятелей свою костлявую руку. Много лет назад они набрались наглости и заявились в его владения, чтобы навестить своих первых возлюбленных, Ивриану и Влану, и даже стащили из замка самого Смерти его любимую маску. Теперь им придется заплатить за свое безрассудство.
Смерть имел наружность высокого, интересного молодого человека, хотя и отличался почти мертвенной бледностью и заметным свечением кожи. Сейчас он отмечал что-то звездочками на большой карте Царства Теней и его окрестностей, прилегающих к темной стене, ограждавшей его мир. На этой карте Фафхрд и Мышелов были представлены как сверкающие пятнышки, наподобие блуждающих звезд или жуков-светляков, и находились они к югу от Царства Теней.
Смерть чуть изогнул в улыбке тонкие губы и начертил кончиками костлявых пальцев крошечную кабалистическую закорючку, так как решил прочитать короткое, но сложное заклинание.