Страница 13 из 16
– Так ты художник? – догадался Ромка.
– Учусь. Пишу по-тихому…
– Ага, учишься… пишешь…
Ромка мысленно увидел альбомы с рисунками – пейзажи, портреты. И там же портреты самих художников – с горящими глазами, растрепанными волосами, с этюдниками. Он такими и представлял их. А тут перед ним какая-то рыжая трещотка и доходяга.
– Что уставился, как на привидение? Учусь. Очень люблю акварель и еще занимаюсь чеканкой.
– А что ты хочешь послать Бажену?
– Могу показать.
На скамейке рыжая раскрыла холщовый мешок, что висел на плече. Оказывается, в нем лежали краски и папки с бумагой.
– Вот. – Она стала подавать Ромке лист за листом.
Ромка молча рассматривал их.
Всё на этих картинах было знакомо и незнакомо. Он как будто впервые увидел старые липы, что стояли строгие и могучие, точно солдаты на охране канала. Никогда не думал, что так красив мокрый пирс после дождя. А вот, сливаясь с небом, темная синь озера, куда они с дядей Серегой ходят рыбачить…
– Это акварель, да? – Ромка осторожно тронул пальцем мазок краски, тонким слоем нанесенной на лист.
– Да, – негромко сказала девчонка.
– Здорово! Бажену понравится. А когда посылать?
– Я скажу. Надо выбрать самые-самые.
– Ты его давно знаешь?
– Давно. Сто лет. Он с моим дедулей дружит. – Рыжая уложила акварели обратно в мешок. – Я видела, как ты тренируешься. Чемпионом хочешь стать, как Вася?
– Хочу попробовать. Важен уверен, что у меня уже получается кое-что… Он мне подарил свои тренажеры и сказал: «Вкалывай!» Вот я и вкалываю. А ты что здесь делаешь?
– К дедушке прихожу. Он в спортклубе за вашими лодками следит. И за порядком.
– Так это наш Прокопьич?! – удивился Ромка.
– Ага.
– Мировой старикан!
– Мировой… Он для меня всё-всё… Я видела, как ты крутил на турнике. У нас в школе ни один пацан так не сможет. Но зато пускают дым через нос, а у двоих совсем мозги полетели: то нюхали клей, а тут недавно застукали с таблетками. Уже в полиции их взяли на заметку.
– Я тех пацанов знаю. Ты, значит, в третьей школе учишься?
– Ага. Саша меня зовут. А вообще-то Александра.
– А я просто Ромка. Можно вопросик?
– Давай!
– А почему ты такая рыжая? Или крашенная и плохо отмытая?
– Не, это меня мама в роддоме выставила на солнышко и забыла на минутку, вот я там и успела так загореть.
– Здорово загорела! Прямо смотреть на тебя глазам больно!
– А ты вприщурку смотри! – расхохоталась Саша. – А то ослепнешь!
Ромка потел уже на третьем тренажере. Работал и улыбался, вспоминая, как они тогда встретились. Но Сашей он ее не звал. Сыроежка – и точка! Они вот такие же конопатые.
Еще пять минут поработаем – и в душ. А потом хвост пропеллером – и в спортклуб на десятой скорости. После обеда дядя Серега обещал принести документы для Тумагана.
Ромка вышел из ванной – хорошо! Душ после зарядочки – это у него железное правило. Потом аккуратно уложил в мешок спортинвентарь. Чтоб протез сидел на ноге как влитой, не болтался, были придуманы разные специальные примочки. Над этим в свое время ломал голову дядя Серега, потом Важен, сейчас даже Циркуль озаботился.
– Тумаган! – Ромка закинул вещмешок за плечи. – Я пошел воду месить. Так говорил один человек. Ты читай книги, смотри телик. На телефонные звонки лучше не отвечай. Все знают мой мобильник и позвонят, если позарез. Дверь открывай только дяде Сереге, Циркулю и мне. Слегка потерпи – скоро вместе будем по Москве мотаться, всю исколесим! Будь!
Потопал на метро.
Тук-так… Так-тук… – мягко постукивают колеса. Народу в метро сегодня не очень: отдыхает народ. Вот и пролетел мимо «Баррикадной».
И вспомнил. Как-то вдруг нахлынуло…
Два года прошло. В веселой компашке, что приваливала к Алисе, часто менялся состав. Только примелькаются, смотришь – почти все незнакомые. Уже нет весельчака Антона и вечного задиры Алика. Зато появилась новенькая – Зина. Ромка, еще до появления ее в доме, кое-что знал: у Алисы с этой Зиной сложные отношения. Главный режиссер театра, где играла Алиса, выкопал ее где-то, и та сразу начала ловко перехватывать роли, на которые могла рассчитывать Алиса.
Ромка иногда устраивался незаметно в темном углу гостиной, чтобы послушать гитару. Почти всегда кто-нибудь из актеров перебирал струны, некоторые довольно неплохо. И пели. Ромке нравилось их пение. А между песнями они до хрипоты обсуждали дела театра. Ромка был в курсе многих проблем: кто кого подсиживает, кто подмазывается к режиссеру, кто с кем спит, кому на сцене вместо воды налили в стакан водку… Они хохотали до слёз и тут же рыдали, обнимались, а то вдруг начинали ругаться, даже драться.
Ромка не спускал глаз с Зины. Ему казалось, что она талантливее многих в этой комнате. Несколько раз они встречались глазами. И она улыбалась – только ему одному улыбалась. Никто об этом даже не догадывался.
Зина редко оставалась ночевать. И в ту ночь он думал, что ее уже нет. Пошагал на кухню, чтобы взять из холодильника компот из сухофруктов. Конечно, было мало надежды, что он остался в целости и сохранности. Господа актеры, закусывая и запивая, обычно подчищали все его запасы, и потому свою еду до их прихода Ромка старался из холодильника убрать. А в тот раз прохлопал, и, конечно, даже следов банки не было. Подмели всё подчистую.
Похромал обратно в «пещеру».
Пробирался по коридору среди спящих на полу, в креслах. И вдруг замер у двери в гостиную – Зина на кушетке. Узнал ее даже в полумраке. Вязанка завернулась, открыв голые ноги. Казалось, они светятся в темноте.
У Ромки даже дыхание перехватило. И громко заколотилось сердце, так громко, что испугался, как бы не услышали.
Он не помнил, как протянул руку и дотронулся до этой красивой ноги. И тут же увидел глаза Зины. Они смотрели на него из темноты и улыбались.
– Иди к себе, – услышал он шепот. – Я сейчас приду…
Как дошел до своего дивана, плохо помнил. И рухнул на него. Тихо скрипнула дверь, и уже рядом с ним горячее тело Зины.
– Малыш… – Ее шепот, ее ласки жаром обдавали его, и временами ему казалось, что он куда-то летит…
Потом никак не мог заснуть, не понимая, что произошло. А может, ничего и не произошло, а просто смотрел по телику забойный фильм про любовь. Такие фильмы пацаны в школе часто обсуждают, вспоминая разные подробности. Вот и он все придумал. И был сон, о котором он мог только мечтать. Нет, не сон, совсем не сон!.. Он чувствовал, так отчетливо чувствовал вкус ее губ!..
Тусовки актеров продолжались. Пели под гитару, хохотали, рыдали, сплетничали, дрались… Но Зина почему-то уже не появлялась. Ромка сумел раздобыть ее домашний адрес и даже собирался пойти туда, чтобы выяснить, почему она не приходит, но однажды услышал голос Зины в гостиной – пришла!
Он вылез из «пещеры» на свое обычное место. Не отрывал глаз от Зины. Та проходила близко-близко, обдавая запахом духов, но даже ни разу не взглянула в его сторону.
Тусовка как-то незаметно исчезла. Никто не остался ночевать. Зина исчезла вместе со всеми.
Ромка ничего не понимал. Всю ночь не спал. Решил написать Зине письмо. Несколько листков исписал, но все было не то. Наконец уже под утро закончил, даже запечатал в конверт. Но, подумав, изорвал его на мелкие клочки. Он понял, что должен встретиться с ней и высказать всё-всё…
Три дня Ромка ждал Зину в ее подъезде. Позвонить в квартиру не решался, да и не было ее дома. Точно знал, что нет.
И вот поздним вечером увидел. Она подъехала на такси. Думал, что одна, но рядом с ней оказался какой-то хипарь, длинный, как макаронина, в очках. Тот волочил большой и, видимо, тяжелый чемодан.
Вот они в подъезде, уже идут в сторону лифта.
– Зина! – негромко позвал Ромка.
Та остановилась, завертела головой.
Ромка шагнул к ней из темноты.
– Ой! Кого я вижу! – заулыбалась. – Ты что здесь делаешь?