Страница 79 из 80
Но этого можно было бы и не говорить. Так как в лодке хитрецов что-то забарахталось в холсте, и черная стрела промелькнула в надувную лодку, прямо Тику в руки.
— Цомби! — закричал малыш, от радости он потерял равновесие и упал в воду, держа собаку на руках. Был ясный день. Черешары возвращались в мир.
Пока Лучия и Дан развешивали белье на веревки за турбазой, Урсу говорил по внутреннему телефону. Дед Тимофте, стоя возле него, одобрительно кивал головой. Повесив трубку, силач подсел к столу деда Тимофте и принялся рассказывать о приключениях, которые испытали черешары. Когда он дошел до Петрекеску, старик прервал его:
— Ага! Теперь я понимаю, почему его искали эти люди несколько часов назад… Счастье, что они пошли по его следам.
— Куда они пошли? — спросил Урсу.
— Как куда? Они пошли к отверстию пещеры, куда указал им чабан.
Мош Тимофте окаменел на стуле, не зная, что и думать. Так, не сказав ни слова, его гость вскочил со стула и исчез, словно призрак. А по дороге к двери он едва не сбил на бегу двух очень спокойных людей.
Силач остановился за турбазой и поискал глазами быстрейшее, какое только могло быть в этих краях, средство передвижения. И нашел его в виде мула, который лениво и брезгливо пасся. Парень уже вознамерился сесть верхом на него, но его остановили слова, которые доносились через открытое окно турбазы:
— Или я тебе не говорила, Василий? Ты же твердил, что белье само попадало с бечевки. Вот прошу! Посмотри! Лишь бы не говорил, что я с ума сошла…
Урсу окинул взглядом двор и увидел, что Лучия и Дан по-хозяйски восстановили все нарушенное. Белье было развешено точь-в-точь так, как висело перед этим. Бесспорно, что и завтурбазой не увидел ничего другого. Урсу услышал голос:
— Если ты ко мне еще раз пристанешь с этой ерундой, то я пойду куда глаза глядят, сделаюсь оборотнем и буду приходить к тебе каждый вечер в ослиной шкуре! Может, ты вылечишься когда-нибудь. Ох, господи, господи!
Потом скрипнули двери, послышалось тихое причитание женщины.
Урсу вмиг оказался на спине мула, который оказался, без преувеличения, ленивейшим мулом из всей его расы.
— Стой! — гаркнул ему на ухо Урсу. — Смотри, чтобы я не ловил тебя на бегу! Стой же! Не слышишь?.. Чтобы я не ловил тебя на бегу… Не слышишь, а?
Ясное дело, что мул решил подать неслыханный урок упрямства своему всаднику и пошел таким галопом, что нельзя было отличить, где у него передние ноги, а где задние.
И все той же жене заведующего довелось увидеть, как мчит призрак на муле, а тот же до сих пор никогда не двигался быстрее, чем улитка. Напуганная, перекрестившись и плюнув, женщина еще быстрее, чем мул-призрак, метнулась к столовой турбазы:
— Васили-и-ий! Васили-и-ий! Убежал мул с оборотнем на спине! Господ-оди-и!
Если бы муж не держал по шесть кружек пива в каждой руке… Женщина услышала только рык, но такой ужасный, что ударилась сама, теряя сознание, о кружку пива, которая мирно стояло на прилавке.
Охотник не нашел тела бородача в разломе. Не нашел он его нигде. Исчез! Как?.. Неужели он промахнулся?.. Невозможно! Рука его не ошибалась никогда!
Взволнованный, одурелый, он прошел в грозный разлом, зашел в каменное помещение, которое служило тайником. Где же тело бородача?.. Он промахнулся? Невозможно!
И вмиг какая-то адская мысль пришла ему в голову. Петрекеску глянул на большую нишу и заметил внизу, возле ее ребра, обойму холостых патронов, которую он сам бросил когда-то туда. Взяв ее, увидел, что она полна настоящих боевых патронов, которые поблескивали свинцом…
Не может быть?.. Охотник быстро достал пистолет, вытянул обойму и посмотрел на патроны. Патроны в пистолете были холостые!.. Его рука не ошибается никогда… Но кто же ему подменил обоймы? Кто сделал его таким беспомощным? Он сам себя спрашивал ошалело: кто? Во всяком случае не бородач. Так как если бы заменил магазин он, то в момент расправы только бы посмеялся, сам достал бы пистолет и выстрелил. То есть — он тогда сам превратился бы в палача. Это кто же подменил патроны? Кто?
Напрасные вопросы! Петрекеску уже не войдет в легенду, как единственный стрелок, который не ошибается никогда. Никто не решит его загадки, так как даже ее автор, курносый нечесаный малыш, не знал, что играясь, тогда, когда он впервые проник сюда, совершенно случайно поменял магазины с патронами. Обойму с холостыми патронами положил на место обоймы с боевыми. Охотник не проверил тогда магазин, когда заряжал пистолет. И пошел в дорогу с ненужным оружием.
Петрекеску готов был воткнуть себе в тело кусок раскаленного железа, лишь бы ощутить боль. И могло ли у него что-нибудь болеть? Он принял последнее решение. Зарядил оружие, положил его в карман и на какой-то миг еще остановился в раздумье: какой дорогой идти? Потом собрался с духом и решил: пойдет в мир кратчайшей дорогой.
Урсу подгонял мула уже обычным для себя способом:
— Стой, дорогой мой! Ну тише, красивый мой! Стой, так как мы оба растрясем себе кости! Не слышишь? Стой!
Но как же смеялся над ним мысленно мул! Как же его вразумил бог мулов или дьявол! Как возчик мчал этого незнакомого всадника, наперекор его желанию! Мул бежал так, как не бегал никогда, словно хотел заслужить прощение за леность всех своих лет, леность своих родителей и пращуров. Он бежал за весь свой род вместе, за лень в рабочие и выходные дни, за леность минувших и будущих дней.
Несмотря на невероятную скорость этого ушастого животного, Урсу все-таки беспокоился. Он опасался прибыть очень поздно к выходу из пещеры под скалой, которую окрестила Лучия.
— Да остановись уже ты! — гаркнул он, не воображая, что ярый мул имеет еще какую-то силу в ногах.
И мул преодолел еще несколько километров, уже последних, но с той самой неистовой скоростью. Сейчас он мог бы превзойти быстрейших представителей аристократической и горделивой расы — коней. Может, наконец, он и хотел это доказать незнакомому всаднику.
Прибыв к скале в виде шахматного коня, Урсу воспользовался уже испытанным методом:
— Ну, сейчас ты мне покажешь, на что ты способный! Давай! Быстрее! Не слышишь?
И мул остановился так внезапно, что всадник слетел с него и оказался как раз перед отверстием.
Не тратя ни одной секунды, Урсу метнулся к исполинскому камню, который замер возле разлома. Этим валуном можно было заложить отверстие. Но камень оказался упрямый, он подчинялся другим законам: не пошевелился ни на миллиметр, хотя у Урсу даже кости заболели, когда он толкал его.
Надо было поискать рычаг, и парень нашел его в кроне бука. Он уцепился в толстую ветку и тянул ее, пока она не затрещала и не начала отделяться от дерева. Он быстро очистил ее от листвы и вернулся к отверстию. Но только пододвинул ее под камень и приготовился двинуть его, как увидел голову охотника, который выходил из отверстия.
Взгляды их встретились, оба начали действовать в один и тот же миг. Охотник выхватил из кармана пистолет. Урсу взвился, словно стрела, в воздухе. Рука выбросилась, и кулак опустился охотнику на голову с силой молота. Тело того отлетело в пещеру.
Урсу мигом снова бросился к рычагу и нажал на него со всей силы. Рычаг треснул, камень покатился и остановился как раз над отверстием. Дорога была перекрыта. Теперь из пещеры оставался единственный выход — дорога, которую знали все, дорога по которой вошли черешары. Силач прислушался. Послышался лошадиный топот. Тут же из-за скалы появились и всадники, их было двое. Один спросил:
— Ты Теодору Теодор?
Урсу изумленно глянул на него, но всадник объяснил, улыбаясь:
— Нам сказал один дед с турбазы, здесь нет никакой загадки. Мы благодарим и тебя, и всех других черешар…
Урсу не тратил времени. Он в нескольких словах рассказал, что произошло здесь, возле отверстия…
Всадники неистовым галопом погнали лошадей.