Страница 8 из 32
Иван уставился на Гуга иронически, скривил губы.
- Это какую же? - спросил он с явным сарказмом.- Фомку? Кастет? Отмычку? Чего ты мне можешь дать сейчас, Гуг Хлодрик Буйный, предводитель шайки грабителей и алкашей?! Чего у тебя есть за душой и вне ее - канистра виски? Или, может быть, ржавый парализатор? Мне в нашей всесильной конторе ни черта не смогли предложить, кроме любительской капсулы, понял! А остальное мне и задаром не нужно! Гуг поднял руку. - Не спеши, Ванюша, отказаться всегда успеешь. Я не знаю, как ты доберешься до того проклятого места, до этой окраины Метагалактики, это все твое дело... но ежели ты доберешься до нее, ежели ты решишь потолковать с местной братией, которая угробила твоих родичей, то тебе эта штуковина ох как пригодится... Да и все равно продать ее некому! Бери, Ваня! Пора было собираться, уходить отсюда. Иван знал, что европоловцы вернутся с подкреплением и зададут им жару. Но апатия держала его в своих тисках. Он не мог встать, решиться на что-то. - Вот, гляди! - Гуг долго ковырялся в стене за кроватью, наконец вытащил что-то неопределенное, завернутое в тряпицу. Вид у него был весьма самодовольный. - Мы тут год назад подломили парочку сейфов в одном пришвартовавшемся судне. Дело было мокрое, пятерых охранничков пришлось в воду сунуть с камешками, но, Ваня, они сами виноваты, защебуршились не ко времени, задергались... А суденышко-то оказалось лабораторией засекреченной, усек? Я как допер, так чуть не сверзился от беспокойства, но поздно было - тут или пан, или кичман! Я гpeшным делом, подумал, ридориумом удастся разжиться, Ваня! Это ж раз в жизни! Грамм - и гуляй до могилы со всей оравой, еще и останется столько же! - Раньше ты был другим, - вставил Иван.- Я жалею, что не удержал тебя в Отряде, очень жалею! - Поздно, Ваня,поздно, жизнь не переделаешь! Да и все относительно, старина. Ты меня жалеешь, а я вот сейчас тебя жалею, не дай Бог, Ваня, на твоем месте быть, не дай Бог! Но слушай! Какой там к черту ридориум пустые сейфы за семью бронированными дверями, а в одном-вот это яйцо! Глядика, может, слыхал чего про такие! Он развернул тряпицу, в огромной мясистой ладони оказалось обычное яйцо, чуть больше куриного, но цветом такое же, покрытое какими-то пятнышками, а может, и просто засиженное мухами. Иван понял, что самый обычный дурацкий розыгрыш. - Не-е, ты носа-то, не вороти, дурачина! - Гуг явно занервничал. - Из-за этой штуковины вместе с нашими восемь душ отлетело к небесам, а ты нос воротишь. Ну скажи, вам там самую последнюю технику дают, самые новейшиевсякие-хреновины... - Тебе тоже давали в свое время,- вставил Иван. - Да ладно, я же не спорю! И не горюю, Ваня! Но ты скажи, такие хреновины давали? - Нет! - То-то! - Не тяни, мне пора уходить отсюда. Гуг Хлодрик рассмеялся ему прямо в лицо. - На, Ваня, держи! С этой штукой ты уйдешь от кого угодно, даже от самого дьявола! И помни, какие у тебя друзья, а коли вернешься... - в глазах у Гуга появились грусть, он судя по всему, не верил, что Ивану доведется вернуться. Но он старался, чтобы это неверие не выплескивало наружу. - А коли вернешься, отдашь. Я с тебя за нее строго спрошу, понял?! - Понял! Оставь себе. Иван собирался встать. Но Хлодрик остановил его, усадил напротив. Задышал тяжело, взволнованно, будто должно было произойти нечто необычное. - Гляди! Гуг прижал яйцо острым концом к шее, прямо под сивой бородищей, надавил. Поначалу ничего не изменилось, и Иван поневоле подумал, что старый приятель свихнулся от пьянства, от всего этого дичайшего и непотребного образа жизни, и он хотел толкнуть его рукой в плечо, чтобы очнулся от бреда, пришел в себя... Но рука его застыла в воздухе. То, что Иван увидал, было ни на что не похоже, если только на галлюцинацию. Лицо Гуга, да и его фигура, начали на глазах меняться: щеки втягивались, бледнели, плечи сужались, живот пропадал и одежда начинала обвисать складками несмотря на панцирь, скрываемый под нею, нос из набрякшего и непомерного превращался в тонкий, правильной формы, борода, вся до волоска, исчезла, оставив на своем месте недельную щетину... Иван машинательно провел ладонью по подбородку, щекам - он тоже не брился давненько, щетина торчала наждаком. Но не это озадачивало его. Гуг становился похожим на кого-то очень знакомого, он не просто утрачивал свой обычный облик, он превращался в кого-то. Но в кого?! Ивану показалось, что он сходит с ума! Перед ним сидел его собственный двойник, не надо было зеркала! Только теперь Иван сообразил, что к чему, но поверить, что это происходит на яву, не мог, не верилось! Да и не могло быть такого! - А ты ущипни себя! - проговорил вдруг тот, кто был прежде Гугом Хлодриком. - Ущипни за ляжку! А хочешь, за нос! Глядишь, и проснешься. Иван словно загипнотизированный последовал дурацкому совету. Но щипки не помогали - он чувствовал боль и не просыпался. - Что скажешь? Иван тысячи раз слышал собственный голос в записях. И теперь он готов был спорить на что угодно, что прозвучал именно его голос, это не могло быть ошибкой, в этом во всем была какая-то закономерность. - Гуг, это ты? - спросил он, глуповато улыбаясь. - А кто же еще, конечно, я - Гуг Хлодрик! - ответил сидящий напротив Ивановым голосом.- Ты только чувств не лишись, ладно? А то стал чувствительным больно, как барышня! Ну, Ваня, отвечай, пока я добрый, нужна тебе эта хреновина или нет?! Иван замялся. Он думал о множестве вещей и не мог сразу найти нужного. И все-таки, спросил: - Сколько времени она действует вот так? - Столько, сколько надо тебе! - А обратно? Иван-двойник оторвал яйцо от шеи, сунул его тупым концом в рот, надул щеки и почти сразу же превратился в обрюзгшего и краснорожего Гуга Хлодрика. - Вот как! - заявил Гуг надменно, оттопыривая губу. Но Иван не мог поверить в чудо, случившееся у него на глазах. - Слушай, Хлодрик, а может, это гипнолокатор,- предположил он,- может, ничего на самом деле не меняется, просто нам начинают видеться всякие вещи... Гуг сплюнул род ноги, почесал за ухом... - Все проверено, не будь занудой, Ваня. Держи! Он сунул яйцо в руку Ивану. - Только зря не экспериментируй с ним, не стоит. Штуковина непонятная, может, в ней еще чего есть, откуда нам знать. Вон Лысый, ну ты его должен знать, тот, что тебя брал, доэкспериментировался - щас по ходам бегает, на четырех лапках и с длинным голым хвостом! - Врешь! - Ей-Богу, Ваня! Эта хреновина, видать, настраивается на самый активный, биоактивный, объект в радиусе своего действия. Ну эот дурашлеп позавчера и доигрался - поймал крысу, здесь их полно, сам видал, приставил к горлышку яичко, и поминай как звали-только хвостиком вильнул, Ваня! Где его теперь отлавливать, а? Может, сам возвернется? Хорошо еще, что я подобрал... Так что ты не дури, не надо! Ивану вдруг показалось, что все это продолжение алкогольного бреда, белой горячки. Но рука его сжимала вполне материальное и даже какое-то живое. на ощупь яйцеобразное тело неизвестного происхождения. И от этой реальности деваться было некуда. Он обтер яйцо о штанину, сунул в боковой карман комбинезона. - Но должны же быть какие-то инструкции?- предположил он, поглаживая колючий подбородок. - Ванюша, у тебя нулевой допуск, а ты болтаешь о такой ерунде! Ну где ты видал, чтобы засекреченные штуки хранили вместе с инструкциями, чертежами, техдокументацией. ты наивный человек. Ваня. Если и были какие инструкции, так на другом суденышке за семью замками, а то и вообще у черта на рогах! Давай-ка, собирайся, пора уматывать, теперь я чую недоброе, меня чутье не подводит! Он привстал, подтянул штаны. Подошел к двери, снял с пояса связку огромных ключей-этой связкой можно было проложить череп слону - и долго возился с замками. Потом со скрежетом и лязгом задвинул три гигантских засова, опустил сверху металлический занавес и, видно, для пущей надежности придвинул вплотную к двери непомерный стальной сейф, сработанный еще лет пятьсот назад. После этого выдохнул тяжело, но удовлетворенно: - Порядок! - Ты чего, танковой атаки ждешь? - поинтересовался Иван. - Это мы поглядим, - неопределенно ответил Гуг. - А как же сами выбираться будем? - Не волнуйся, Ваня! - Гуг Хлодрик повел глазами куда-то ввысь, за паутину, - Выберемся. Он прильнул к стене ухом. Лицо приняло настороженное выражение. - Что там? - Идут, сучары! Я все точно рассчитал. Но ты, Ваня, не робей! Гуга-Игунфельда Хлодрика Буйного голыми руками не возьмешь! Гляди! Он подошел к противоположной стене, подогнул колени, напрягся и подскочил метра на три вверх, вцепился обеими руками во что-то невидимое, подтянулся... послышался треск, что-то загремело, заскрипело. И Гуг многопудовым мешком свалился вниз, на пол. Он сидел весь в обрывках паутины и с недоумением разглядывал чугунную старинную решетку, которую держал в руках. На концах этой решетки болтались куски цемента, кирпичей. - Во-о! Оторвалась, падла! - произнес Гуг, будто еще сомневаясь в случившемся. Но тут же отбросил решетку в угол комнатушки. В дверь застучали. Гуг попробовал встать. Лицо его исказилось гримасой боли, он ухватился обеими руками за левую ногу, застонал. Иван сразу понял в чем дело. После того, как звероноиды отожрали Гугу половину голени и всю ступню, ему пришлось ложиться на биорегенерацию в Центре. Но живой протез получился неважным, он то и дело подводил хозяина. Видно, что-то подобное произошло и теперь. Иван подхватил Гуга под мышки, приподнял. - Ничего, я тебя подсажу, выберемся Гуг, лишь бы ход был. - Ход есть, Ваня, но я не полезу, ну его на хрен! Надоело бегать! В дверь принялись колотить прикладами. Потом как-то сразу все стихло. И послышался приглушенный голос: - Именем закона требую открыть дверь! - Ага, щас, разбежался, - прокомментировал требование Гуг. И повернул голову к Ивану: - Там все просто, по лесенке наверх - шесть ярусов, потом по туннелю до упора, и в тридцать восьмую дверцу по левой стороне! Гляди, не сбейся! Ни одна собака тебя не отыщет в этих лабиринтах, будь спокоен! - Мы пойдем вместе! - твердо заявил Иван. Гуг рассмеялся своим прерывистым кашлем-смехом, утер выступившие слезы. - Ванюша, вместе мы сможем пойти только на кичу, понял?! А тебе надо еще кое с кем расквитаться, об этом тоже не забывай! Что касается старого буйного викинга, так за него, Ваня, не переживай, не родился еще на Земле-матушке тот, кто покорителя Гадры за хобот возьмет!