Страница 7 из 23
- Как складывались отношения Витковской в издательстве?
- Кару очень ценили. Она была безумно талантлива. У нее был замечательный стиль и острый язык. Рейтинги в последние годы просто зашкаливали, да и гонорары были весьма солидными.
- Вы несколько раз упомянули пресс-секретаря Карины. Романова, кажется?
- Все правильно, Юлия Сергеевна Романова.
- Они дружили с Кариной? Что вы можете сказать о ней?
Яна пожала плечами:
- Ничего особенного. Мы никогда не были близко знакомы, встречались всего лишь несколько раз. Она - типичная карьеристка. Для нее Кара была прежде всего источником дохода и полезных связей. Мне иногда казалось, что она завидует Карине, но это только мое мнение... Справедливости ради надо сказать, что сама Кара не смогла бы так организовать рабочий процесс, как это удавалось Юле. Романова была ее правой рукой, занималась всеми контрактами, организацией рекламы ее книг и прочим, что касалось работы в издательстве. Но это были чисто деловые отношения, ни о какой дружбе речи не шло.
- Мог ли кто-нибудь из ее коллег желать ей смерти?
- Бог с вами! Не удивлюсь, если Голубев, узнав о том, что произошло, схлопочет сердечный приступ. Да и Юля тоже. На Кару в "Синем попугае" буквальном смысле молились, - Господи! Неужели ее больше нет?! Даже я уже говорю о ней в прошедшем времени! - вдруг воскликнула она и, словно осознав до конца, что произошло, буквально забилась в рыданиях.
"Все, надо сворачиваться. Больше я от нее сегодня ничего не добьюсь"
Березин снова наполнил стакан водой и заставил ее проглотить оставленную Погодиным пилюлю.
- Пойдемте, Яна Станиславовна, я отвезу вас домой.
Подхватив ее под руку, он помог ей выйти из квартиры, откуда, несмотря на открытые настежь окна, до сих пор веяло скверным, тошнотворным запахом смерти.
***
Яна вошла в квартиру, прижимая к себе большую трехлитровую банку с рыбками, которых ей позволили забрать из осиротевшей квартиры Карины. Она поставила ее на пол, а сама не раздеваясь, опустилась на низенькую табуретку возле вешалки и закрыв глаза бессильно откинулась назад. Слез уже не было. Только невыразимое чувство пустоты и страшная, невыносимая боль. Эта боль занимала все тело, выжигала душу. Казалось, что в самое сердце загнали огромный раскаленный добела железный прут.
Кару убили. И ничего уже не изменить. Ничего не исправить.
"Убили не только ее, но и меня". Эта мысль, словно удар тока пронзила ее, дойдя, наконец, до сознания. Она почувствовала себя ненужной вещью, куклой, которую выбросили в коробку со сломанными игрушками. Горло стиснули стальные тиски, и затылку под волосами стало почему-то очень горячо.
Ей было всего шестнадцать, когда умерла мама. Просто однажды утром не проснулась. Врач, приехавший на вызов равнодушно пожал плечами: " А что вы хотите, - возраст..." Возраст. Смешно. Маме было всего пятьдесят лет. Но почему-то в их городе считалось, что человек, которому перевалило за сорок уже глубокий старик. Стиснув зубы, Яна закончила школу, и отправилась покорять Москву. В родном городе оставаться было незачем, да и не с кем. Отец бросил их еще до ее рождения, а из родственников была только старенькая баба Аксинья, живущая в деревне Веселки. Бабушка всегда недолюбливала Яну, называя ее странным словом "байстрючка".
Ее первая попытка поступить в университет бесславно провалилась, но она не собиралась сдаваться. Ей посчастливилось устроится в деканат помощником секретаря. Декан был человеком добрым и, узнав о ее ситуации, выбил для Яны комнату в общежитии, а также позволил посещать лекции вечерников. Через год она без труда сдала экзамены и стала студенткой первого курса факультета филологии. Однако, подруг-друзей скромная худенькая, ничем не примечательная девочка из провинции, так и не завела. Ее соседки по комнате сменялись каждый месяц, - кто-то выходил замуж, кому-то удавалось снять квартиру... Только Яна была постоянной и бессменной жиличкой триста двадцать пятой комнаты. Сокурсники смотрели на нее с жалостью, соседки - снисходительно-равнодушно. Так прошел первый год.
Как-то раз, в начале сентября, Яна пришла домой и обнаружила за столом, на котором стоял торт и бутылка вина, незнакомую ей девушку. У незнакомки были коротко стриженые густые темные волосы, которые обрамляли ее узкое лицо, подчеркивая белизну кожи. Классический прямой нос, высокий лоб и пронзительные серые глаза с капелькой грусти.
- Ну, привет! - с порога приветствовала она Яну, - Сижу-сижу, а никто не появляется! Я твоя новая соседка. Меня зовут Карина Красина, можно просто - Кара. А тебя?
- Я - Яна. Яна Стрельникова.
- И где же ты, Яна Стрельникова так долго гуляешь-то?
- На работе, - Яна невольно улыбнулась.
Таких вопросов она не слышала уже очень давно, с тех самых пор, как умерла мама. Девушка, сидящая напротив, была совершенно не похожа на всех ее знакомых. В ее открытом взгляде читались искренняя заинтересованность.
- Я вот, решила проставиться, за знакомство, так сказать. А где остальные? Или ты тут одна?
- Так сегодня же пятница, все разъехались по домам.
- А ты почему не поехала?
- Мне слишком далеко, - ответила она уклончиво.
- Ну, и молодец! - обрадовалась Карина, - Хорошо, что осталась, а то пришлось мне здесь все выходные одной куковать! Садись, Яна Стрельникова, будем знакомится! Рассказывай давай, на каком факультете учишься, где работаешь?
- На филологическом, на вечернем. А в свободное время подрабатываю в деканате помощником секретаря.
- Молодец, Яна Стрельникова! Да ты угощайся, торт свежий, не отравишься, - с этими словами Карина безжалостно разрезала старым тупым ножом пенящийся сливками бисквит, шлепнула на щербатую тарелку увесистый кусок и подвинула поближе к Яне, - А я - на журналистике, поступила в этом году. Так ты говоришь, что можно пристроится в деканат?
- Я слышала, что на юридическом с этого года уволилась секретарь. Можно попытаться. Тебе тоже деньги нужны?
- Нужны, - коротко ответила Карина, явно не желая продолжать эту тему.
- А ты откуда? - робко поинтересовалась Яна, отламывая вилкой кусок аппетитного лакомства, внезапно почувствовав, как рот наполнился слюной. Сегодня за весь день она съела только один бутерброд с засохшей колбасой и выпила стакан кефира.
- Из Кудринска, - отвечала Карина, закуривая сигарету, и размахивая руками, чтобы разогнать дым,- Такой городишко, в Московской области, километров сто от столицы. Ну, и как тебе здесь?
- Хорошо, - неуверенно пожала плечами Яна, - Комната есть, работа тоже, учиться интересно.
- Интересно, говоришь? - Карина пристально взглянула ей в глаза. - Ну, поглядим! Давай, за знакомство!
И она налила в кружки по глотку вина.
Тогда они проговорили до рассвета. И, наверное, именно с этих неожиданных посиделок началась та дружба, которой, казалось, не могла помешать ни ссора, ни зависть, ни ревность, ни расстояние. Ими закончилось ее одиночество, и с тех самых пор Яна Стрельникова никогда не чувствовала себя потерянной и ненужной. Теперь в ее жизни появился тот человек, которому не все равно, что с ней, где она, поела ли, тепло ли одета...
Карина была самой старшей на курсе, но на все вопросы, связанные с тем, почему она так поздно поступила учиться и что делала до этого, она давала очень размытые и уклончивые ответы. Яна чувствовала, что подруга не хочет обсуждать свою предыдущую жизнь с кем бы то ни было, и никогда не настаивала. Странным было и то, что Карина никогда не ездила домой, и даже каникулы предпочитала проводить в общежитии, хотя как-то в разговоре она обмолвилась, что у нее есть мать и старшая сестра. Да и потом, Кудринск, - это тебе не Хабаровск и не Комсомольск на Амуре. Всего каких-нибудь два-три часа на автобусе! Но тем не менее, Карина упорно отказывалась навещать родственников.