Страница 62 из 92
— Я ждала тебя, — спокойно сказала я, даже не дернувшись и не встав с кровати. Я отложила книгу, завернув уголок на страничке.
— Странно, — на удивление, серьезно и бесстрастно проговорил Вадим. Тогда я выразительно взглянула на него. Выглядел он вполне бодро, хотя на лице все же имелись следы когтей и сильных ударов. На шее также красовалась глубокая и ярко-красная царапина, которая уже быстро затягивалась.
— Я боялась, ты не придешь, — немного грустно произнесла я, медленно встав. Это было необычно, но Вадим сделал два осторожных шажка назад от меня, словно чего-то испугался. Его рассеянный взгляд говорил все о том же.
— Прости, что сбежал вчера. Но я был уверен, что эти… трапперы позаботятся о вас. Меня бы они убили, как и остальных. У меня просто не осталось бы шансов. — Вадим сильно поменялась после вчерашней ночи. Что-то в нем изменилось, но я не могла понять что.
— Я понимаю, все в порядке, — улыбнулась я понимающе и ласково. — Главное, что ты выжил.
Он изумленно посмотрел на меня, и вдруг лицо мужчины сделалось мученически болезненным и страдальческим, словно его что-то гложило, что-то раздирало изнутри. Такого жалостливого взгляда я не видела никогда в жизни, и у меня сердце кровью облилось. Больше не было в нем той холодной и черствой надменности, той издевательской язвительности. Вадим больше не ухмылялся, не скалился и не демонстрировал свою опасность. Теперь он наоборот пытался скрыть свою истинную сущность. Я было хотела подойти к нему и коснуться его, но он резко отошел назад, врезавшись спиной в шкаф.
— Тебе не стоит подходить ко мне так близко. Это может плохо кончиться для тебя, — тяжело дыша и часто сглатывая слюну, процедил он, сквозь стиснутые клыки. Глаза баггейна потемнели и стали жуткими в свете ночной лампы. Меня бросило в ледяную дрожь, потому что тени, которые отбрасывало его лицо, превратили Вадима в чудовище, которое я видела вчера. Я издала испуганный вздох и тоже отошла назад, уперевшись ногами в металлический каркас кровати. Я не решалась заговорить, хотя меня мучили многие вопросы. Вадим, без слов поняв мое замешательство, как-то нездорово отвел взгляд на секунду в сторону, словно пытаясь отвлечься от чего-то, а затем заговорил надорванной интонацией.
— Я очень голоден и хочу съесть тебя. Я не питался нормально уже больше года…
— Так отчего же не съешь? — спросила почти шепотом я, пытаясь вглядеться в его бледное и избитое лицо, которое блестело от напряженного пота.
— Не знаю! — психанул он, с силой оцарапав шкаф, стоящий сзади него. От этого на деревянной поверхности остались продольные заостренные полосы, а на полу — деревянная крошка.
— Не знаю, — уже смиренно проговорил он, отвернувшись, ссутулив плечи и опустив голову уныло вниз. — Меня мучает какая-то болезнь. Мне так плохо. Я ужасно хочу тебя съесть, твой запах сводит меня с ума еще с того момента, как я отыскал в туннеле этот клочок ткани с твоей вкуснейшей кровью… — Вадим извлек из кармана неизменной потрескавшейся косухи мою помятую и изодранную бандану. — Но я не могу… потому что, когда я съем тебя, то больше не смогу найти такого чудного аромата кожи и вкуса плоти. И меня будет мучить еще больший неутолимый голод. Я просто сорвусь с цепи и буду, как умалишенный, рыскать по городу в поисках второго такого же неповторимого экземпляра, убивая каждого встречного.
Сердце мое колотилось, как ненормальное, словно участвовало в скачках. Ком волнения встал в горле, а внизу живота натянулась усиленная и острая боль. Я не могла пошевелиться, и двоякие чувства зародились внутри меня. Что-то в моей голове панически боялось этого сумасшедшего, что-то заставляло меня бежать от него, что-то хотело спасти меня, но вторая — гораздо меньшая часть — хотела, чтобы он съел меня. Я сама помешалась на этой идее.