Кровь Избранных - Тайна

Сальватор задумался, на долго уходя в себя. Видимо, не вспомнив всей нужной информации, он резко встал и ушёл из комнаты, чтобы через минуту вернутся с огромным фолиантом. Бронзовые уголки тускло отражали свет ночника, кожа обложки казалась совсем новой, словно книге не больше года. Ещё несколько минут он листал принесённый экземпляр писцовой промышленности, а потом чуть растерянно посмотрел на сестру.

— Невозможно, — наконец выдохнул он.

— Я думаю, если достать такой фолиант времён гонений, то можно найти немало сходства между портретами и новоприбывшими. А Императорские хроники скорее всего хранят причины их бегства. Мы не гости, мы просто вернулись домой, — наконец закончила она.

Некоторое время, мы сидели молча. Мы с Сальватором обдумывали полученную информацию, а Лиса ждала дополнительных вопросов. Странно, что отец никогда не говорил мне правды, а ей сказал всё. Тем более, нашёл способ найти меня и перенести их обеих в этот мир. Видимо, знание передавалось из поколения в поколение, но только после определённого возраста. Но теперь, вопрос появился у меня.

— Сальватор, прости, что отвлекаю от шокового состояния, но мне кое-что стало интересно.

— Только кое-что? — и видя, как я скривилась после его слов, быстро исправился. — Что именно пришло в твою лохматую голову?

Фразу про лохматость я решила забыть, как несущественную, а потому изложила появившуюся мысль.

— А потомки Императора всегда столь нестабильны психически, или это нововведение?

— Лена, ты затрагиваешь очень опасную тему. Ты конечно невеста, но не имеешь право так говорить о принце.

— Я говорю не об одном принце, а об обоих. Я к сожалению, немного знакома с сыном Императора и мне показалось, что поведение Дарта, после изменений, очень сильно напоминает мне наследника.

На самом деле, мои предположения были совсем туманными. Я слишком мало знала об их семье, чтобы что-то предположить наверняка, но остальные, слишком преданы своим правителям, чтобы предположить неладное. Это уже попахивает государственной изменой на высшем уровне, если кто-то вмешался в их психику. С другой стороны, мне сложно представить, насколько силён тот, кто всё это затеял. Даже моя защита, данная мне Дартом, способна уберечь меня если не от всего, то от многого.

— Я думаю, в тебе говорит обиженная женщина, — Сальватор горько усмехнулся. — Сколько я их знаю, они всегда были весьма неприятными типами.

— Давай наконец проясним ситуацию, — меня сильно задели его слова, и я устала оправдываться. В конце концов, я виновата, но только в том, что слишком доверчива. — Я не любила и не люблю Дартена. Я никогда не собиралась становиться его настоящей невестой.

— Ну да, — он весьма красноречиво улыбнулся уголком рта, — и его кровная защита на тебе просто так, чтобы красиво было.

— Он сказал, что его изгнали, и только наличие невесты соответствующей некому списку требований, может вернуть его в семью. Предрекая твой вопрос, я не знаю, что это за пункты, и что в них особенного, и почему другие девушки нему не подходили. Но я точно знаю, что он опасался того, что меня попытаются убить, да и я нуждалась в защите и возможности не сдохнуть в ближайшие пару лет от глупой случайности. Это был договор, сроком на год. Тот Дартен, с которым я его заключила, был сильным, уверенным в себе мужчиной, а никак не нервным и дёрганным подростком, которого я видела три дня назад, — я перевела дух, и сделала новый вдох, чтобы закончить на одном дыхании. — Так что хватит относится ко мне так, словно я золото-искательница и всё это время терпела его скверный характер ради его титула и положения в обществе. Я и видела его всего пару раз, после того как вернулась с практики. Я не грязь под твоими сапогами, так что сползи со своего пьедестала!

— Лена, я не…

Поздно. События последних дней довели меня до полноценной истерики, когда нервная система больше не справляется с брошенной на неё нагрузкой. Пытаясь закрыться от всего мира, я крепко обняла плечи руками, пряча лицо за ширмой волос. Слишком много грязи, слишком много впечатлений и слишком много ответственности. Как бы мне хотелось снова стать просто молодой студенткой, хоть и магической Академии, плевать, что в другом мире и не иметь никакого отношения к политике. Не знать обоих принцев, не быть пешкой в чьей-то игре.

Как когда-то в детстве, небольшие ладошки сестры легли на мои щёки, заставляя смотреть ей в глаза. Через пелену непрошеных слёз, я увидела свою боль, свою усталость, отражающуюся в синих омутах на лице, так похожем на моё собственное.

— Мы справимся, — она говорила уверенно, словно привыкла брать на себя всю ответственность. — Мы всё решим, и ты снова будешь свободна. Нужно просто подождать, и не упустить шанс, когда он представится.

— Что с тобой было, когда я пропала? — у меня наконец появилось достаточно храбрости, чтобы задать ей этот вопрос, но мой голос всё равно звучал слабо и искажённо, из-за подавляемых рыданий.

Те несколько дней, что мы провели вдвоём, под пристальным вниманием нашей горничной, я никак не могла заставить себя задать этот вопрос. Мне было стыдно, что я бросила их, хоть и не по своему желанию. Мне страшно представить, через что прошёл отец, пока не понял, что случилось. Как жила Лиса, и как сложно ей было принять правду о наших предках, да и о нас самих. Но больше всего я боялась даже подумать о том, что с ней происходило всё это время. У нас почти не было друзей, а потому мы всегда поддерживали друг друга. Мы были неразлучны, словно две части одного целого. Я запретила себе даже вспоминать о ней, чтобы не бередить всё ещё кровоточащую рану на том месте, что в моей душе занимала она.

— Я скучала, — она говорила тихо, видимо ей тоже не хотелось вспоминать это время. — Ты так внезапно пропала, что я и не знала, что думать. Папа ходил потерянный и не мог говорить несколько дней, когда о твоём исчезновении стало известно, — её синие, такие непохожие на мои зелёные глаза наполнились слезами. — А мне показалось, что у меня забрали часть меня. Словно часть моего сердца вырвали из груди, и там только кровоточащая рана.

Она чувствовала то же, что и я, но не позволила себе забыть. Не позволила себе закрыть воспоминания на замок, даже если они причиняли ей боль. В непонятном мне оцепенении, я взяла её руки в свои, сплетая пальцы. Почти наяву, я видела, как оборванные перемещением нити нашей связи снова обретают силу. Ещё тонкие, едва видимые, они оплетали наши руки, снова связывали нас в одно целое. Двойняшки. Две части одного целого. Мы делили всё и всегда. Утробу нашей матери, её любовь и тепло, а потом и всю боль, что случалась в нашей жизни — мы делили пополам. Тепла и любви от этого меньше не становилось, но боль становилась терпимой. Какой бы невыносимой она не показалась бы другим.

— Невозможно, — шёпот Сальватора спугнул трусливую сказочность происходящего. — Вы же не близняшки, вы не можете иметь столь прочную связь.

Почти видимые глазу нити угасли, не перестав связывать наши руки. Каким-то кусочком себя я их ощущала, чувствовала их присутствие, но больше не видела. Мне стало обидно. У меня только что отняли небольшое чудо, едва оно успело родиться. Стоп! Он что-то сказал о связи между близнецами, а значит знает, что только что произошло.

— Ты знаешь, что это было? — я смотрела на него широко открытыми глазами, готовясь жадно внимать каждому его слову.

— Только в теории. Об этом явлении ходят легенды, — он говорил с неким благоговейным восторгом, словно увидел ожившее божество. — Близнецы у магов рождаются крайне редко, и ещё реже, они близки. Обычно, родители сравнивают своих магически одарённых детей, тем самым вводя элемент соперничества и вражды в их отношения. Очень редко, двое вырастают в гармонии и дружбе, становясь друг-другу самыми близкими в мире людьми. У них общее всё, от эмоций и до магического дара. Точнее, когда они вместе, то их магические способности даже не складываются, а умножаются один на другой. Некоторые маги, изучавшие этот феномен, предполагали, что это случается из-за резонанса их аур, но точных сведений нет.