Запретная Родина

– Ко всему прочему да. Но куда важнее то, что я всегда умел прятать этот дар и ни один Злой Глаз или Поглотитель не узнали бы о моей звериной сущности. Оказывается, то еще одна способность, которую может развить любой бродяга – скрывать свои дары.

– Ты… загрыз его?

– Нет, хотя очень хотел. Это ведь он мне спину чуть не сломал. Я едва не оттяпал ему руку, но и только.

– Алеард, ты – тигр?

– Знал, что поймешь. Правда, в зверином обличии я крупнее себя настоящего, так что обрушившиеся на Арона триста кило были отнюдь не попыткой его напугать. Я мог убить, Фрэйа, и сожалею, что поддался этой жажде. Вкус его крови во рту, запах страха, осознание собственного превосходства… Прежде я не превращался только потому, что знал: Зверь слишком силен, его не посадишь на цепь. Но иного выхода не было.

– Арон убежал?

– Я отпустил его. Он вернется.

– Значит, нам предстоит еще не один бой?

– Возможно. Когда он открыл Промежуток, что-то вспыхнуло, а это верный признак того, что бродяга попадет в какой-то нехороший мир. Я видел вспышку перед тем, как ушел в Пропасть.

– А вдруг он тоже там?

– Возможно, но мы не узнаем, пока окончательно не оправимся. К тому же Трогия все еще недоступна.

– Но она откроется?

– Боюсь огорчить тебя, Фрэйа, но… Я не знаю. Не уверен.

Почему-то разочарования не было.

– И все равно хорошо, что мы прогнали темного! Если не ради новой родины, то для всех жителей деревни и чтобы лес выздоровел.

– Ты моя добрая, замечательная малышка. Я вот не радовался этому. Мы пришли сюда по воле пестрокрыла, и, если он не намерен помогать нам после всего, что пришлось пережить, я обязательно найду обходные тропы. Подобный риск возможен, только если на карту поставлено все. Мы отдали свои сокровенные мечты, хотя и понимали, что можем утратить их навсегда. – Он вздохнул. – Я видел тебя после битвы и решил, что в следующий раз Арону не сносить головы.

– Он не виноват. Я сражалась со сгустком.

– Знаю, – тихо рассмеялся Алеард. – Но мне нужно о кого-то поточить когти. Если Арон вернется, чтобы получить Трогию, он станет пищей для тигра.

Я рассмеялась, хотя это и была реальная угроза. Но что же, жалеть того, кто напал подло, исподтишка, да еще в такой момент, когда все были ослаблены?..

– Чего бы ты хотел, Алеард? Сейчас?

– Я хочу тебя, Фрэйа. Лежа в полубессознательном состоянии средь трупов, я шкурой ощущал присутствие смерти. Знал, что не помогу ребятам, и они истекут кровью. Эта безысходность словно выжгла во мне что-то важное… Но потом ты склонилась надо мной, и тени отступили, а раны залила прохладная, целительная влага. Ты – моя жизнь. Думая, что никогда больше тебя не увижу, я испытал неимоверный ужас. Кошмарный сон, растянутый на бесконечность. Я собирался попрощаться, но не смог.

– Ты думал, что мы проиграли?

– Я хотел вытолкнуть тебя в Промежуток, но не было сил. Ты даже не представляешь, как я ругался, когда ты сражалась. Можно даже сказать, матерился… – смущенно признался он, и мы расхохотались. Теперь-то мне было не так страшно думать о прошлом. – Я верил в тебя, но знал, что эта тварь жаждет крови. И он собирался не просто убить нас всех, но отправить в самые недра Пропасти, или в такие пределы, где наши души оказались бы загнанными в ловушку. Совсем как Кириан. Теперь-то я знаю, что может помочь ему.

– Свет!

– Именно. Но такое яркое светило нужно создавать годами. Мы начертим карты, научимся говорить на языке темной области, и позовем твоего друга, чтобы указать ему путь.

– И все будет хорошо?

– Точно. Хотя все уже хорошо, потому что ты здорова. Поспи спокойным сном без боли, и пусть тебе снятся добрые сны.

– Тогда доброй ночи, Алеард.