Страница 40 из 68
— Спасибо, что уделили нам время, профессор, — сказала она. — Если вспомните что-нибудь, пожалуйста, позвоните.
— Обязательно позвоню, — сказал он, опять изобразив на лице свою противную улыбку, которая уже раздражала, и положил руку ей на плечо. Она пересилила себя и не отклонилась. — Ужасно не хочется выставлять вас на дождь, но…
Дебора с облегчением, как я заметил, выскользнула из-под его руки и направилась к двери. Я пошел следом. Уилкинс проводил нас до двери, потом до ворот, а затем сел в машину, задним ходом сдал на стоянку и умчался прочь. Деб стояла под дождем и смотрела, как он уезжает. По ее расчетам, это должно было заставить его занервничать, вылезти на дождь и во всем признаться. Учитывая погоду, я бы сказал, что она проявила нечеловеческое усердие. А я сел в автомобиль и стал ждать ее там.
Когда синий «лексус» скрылся из вида, сестра наконец присоединилась ко мне.
— У меня от этого ублюдка чертовы мурашки, — призналась она.
— Считаешь, он убийца? — спросил я. И почувствовал себя необычно, гадая, а не зная наверняка, как случалось раньше. Может ли кто-то еще, кроме меня, распознавать монстров, скрывающихся под различными масками?
Она раздраженно покачала головой. С ее волос упала капля и попала на меня.
— Просто, по-моему, он чертов ублюдок, — сказала она. — А ты как думаешь?
— А я уверен, что ты права, — отозвался я.
— Он не стал отнекиваться от романа с Тэмми Коннор, — заметила Дебора. — Но зачем врать и говорить, что она была у него в прошлом семестре?
— Рефлекс? — предположил я. — Он же претендует на штатную должность.
Она забарабанила пальцами по рулю, а потом решительно подалась вперед, завела двигатель и сказала:
— Я, пожалуй, за ним послежу.
Глава 23
Добравшись до работы, я обнаружил у себя на столе копию отчета о происшествии и понял: сегодня кто-то ожидает от такого трутня, как я, продуктивной деятельности. За это утро произошло уже много событий, и мне трудно было привыкнуть к мысли, что впереди, позвякивая кандалами, меня ждет еще целый рабочий день, поэтому я отправился добывать кофе, прежде чем отдать себя ему в рабство. Хотелось верить, что кому-нибудь пришло в голову купить пончиков или печенья, но это, конечно, глупая мысль. Не осталось ничего, кроме очень черного пережаренного кофе, которого хватило на полторы чашки. Я налил себе немного — остатки могли понадобиться действительно отчаянному парню — и поплелся назад за свой стол.
Я взял отчет и принялся его читать. Итак, некто на машине, принадлежащей мистеру Дариусу Старжаку, съехал в канал и скрылся с места происшествия. Сам мистер Старжак пока оказался недоступен для допроса. Я провел еще несколько минут, моргая и потягивая мерзкий кофе, прежде чем понял, что это отчет о происшествии, случившемся со мной этим утром. Еще несколько минут ушло на то, чтобы прикинуть, как с ним поступить.
Имя владельца машины вряд ли могло что-то дать, тем более она скорее всего угнана. Но предположить такое и успокоиться было бы хуже, чем попытаться проверить и оказаться ни с чем, поэтому я снова воспользовался своим компьютером.
Для начала — как обычно: регистрация машины, которая выявила, что человек живет на Олд-Катлер-роуд. Довольно престижное местечко. Дальше — полицейские данные: задержание машины для проверки, ордер на арест, алименты. Ничего. Мистер Старжак просто образцовый гражданин, который никогда не оказывался в объятиях длинных рук закона.
Ну ладно. Теперь само имя — Дариус Старжак. Имя Дариус встретишь не часто, особенно в Штатах. Я посмотрел данные иммиграционной службы и, к своему удивлению, попал в точку.
Во-первых, он доктор Старжак, а не мистер. Получил степень кандидата наук по религиозной философии в Гейдельбергском университете, а до недавнего времени трудился штатным профессором в Краковском университете. Я копнул поглубже и узнал, что его уволили из-за темной скандальной истории. С польским я на вы, но могу сказать «kielbasa»[35], если придется заказывать продукты в ларьке. Из прочитанного стало ясно — если мой перевод не совсем никчемный, — что Старжака выгнали за участие в каком-то тайном обществе.
Однако в файле не упоминалось, почему европейский ученый, который лишился работы, решил преследовать меня и угодил в канал. По-моему, это существенное упущение. Тем не менее я распечатал фото Старжака, которое прилагалось к его иммигрантскому досье. Посмотрев на фотографию, я попытался представить себе его лицо, спрятанное за большими темными очками, которые видел в боковом зеркале «авалона». Это вполне мог быть он. Или Элвис. Но, насколько я знаю, у Элвиса столько же причин преследовать меня, сколько у Старжака.
Тогда я решил разобраться основательно. Конечно, зануде из судмедлаборатории нелегко добыть доступ в Интерпол без особого разрешения, даже если он очень симпатичный и очень умный. Но, поиграв несколько минут в свою любимую игру в вышибалы, я проник в центральную базу данных Интерпола, и тут мне стало еще интереснее.
Доктор Дариус Старжак в четырех странах, за исключением США, внесен в список лиц, требующих особого внимания. Это объясняло, почему он здесь.
Хотя его вина осталась недоказанной, имелись основания предполагать, что он знает о перемещениях детей, которые осиротели в результате военного конфликта в Боснии, гораздо больше, чем говорит. В файле вскользь упоминалось, что, конечно, невозможно точно установить местопребывание этих сирот. В переводе с полицейского языка это означает: некто считает, что он их, возможно, убил.
Читая все это, я должен был ощутить дикий восторг в предвкушении расправы; должен, но не почувствовал ничего — ни отголосков, ни искорки, а только гнев, человеческий гнев, который клокотал во мне этим утром, когда я преследовал Старжака. Неадекватная замена темной непробиваемой уверенности, исходившей от Пассажира, к которой я привык. Но это лучше, чем ничего.
Старжак или тот, кто сидел в его машине, плохо обошелся с детьми, а теперь вот прикопался ко мне. Ну ладно. До этого момента меня кидало туда-сюда, как шарик от пинг-понга, и я довольствовался таким положением дел, пассивно и смиренно, оказавшись в ситуации унизительного подчинения из-за того, что меня бросил Темный Пассажир. Но была одна вещь, которую я осознавал и даже мог изменить.
По данным Интерпола, выходило, что Старжак плохой парень, а точнее, он относится к тому типу людей, которых я обычно преследовал, занимаясь своим хобби. Кто-то следил за мной в его машине, а потом пошел на отчаянную меру и свалился в канал, чтобы ускользнуть. Возможен и такой вариант: некто украл машину Старжака, а сам он невиновен. Однако это маловероятно, и отчет Интерпола тоже предполагал другое развитие событий. Но чтобы удостовериться, я на всякий случай заглянул в сводку украденных транспортных средств. Машина Старжака в списках не значилась.
Ну хорошо: теперь я уверен, что это точно он, и все данные только подтверждали мою правоту. Мне было ясно, что нужно делать; я оказался внутренне одинок, но разве это может как-то помешать?
Теплый поток уверенности начал пробиваться из-под гнева и медленно, но верно доводить его до кипения. И это была не та самонадеянная уверенность, исходившая от Темного Пассажира, а чувство более глубокое и осознанное, чем простое наитие. Я оказался прав и был в этом уверен. Если у меня нет неопровержимых доказательств, как случается обычно, тем хуже для моего врага. Старжак довел ситуацию до точки, в которой отпала всякая нужда в доказательствах, и сам поставил себя в начало списка Декстера. Я найду его, и тогда от мерзавца останутся только плохие воспоминания и сухая капля крови в моей шкатулке из красного дерева.
Я решил, что раз уж впервые поддаюсь чувствам, то пусть этот слабый цветок надежды распустится. Может случиться, что вся эта история со Старжаком, из которой мне придется выбираться самому, вернет Темного Пассажира на место. Не представляю, как эти вещи взаимосвязаны. Но смысла не лишены, верно? Он же в таких случаях всегда появлялся и подгонял меня, так почему бы ему опять не оказаться здесь, если я создам еще одну такую ситуацию? Старжак рядом — только руку протяни, и я все равно скоро им займусь, ведь так?
35
Колбаса (польск.).