Страница 26 из 68
— Да, — ответил я, и Гарри кивнул.
— Вот видите? — возмутился замдиректора. Он хотел еще что-то сказать, но Гарри повернулся и посмотрел на него снова так, что тот умолк.
Взгляд Гарри вернулся ко мне.
— Почему? — спросил он.
— Он меня доставал. — Это прозвучало как-то незначительно, поэтому я добавил: — Часто. Все время.
— И ты привязал его к столу, — дополнил Гарри почти без интонации.
— Угу.
— И взялся за скальпель.
— Я хотел, чтоб он отстал, — сказал я.
— А почему ты не рассказал об этом кому-нибудь? — спросил меня Гарри.
Я пожал плечами — тогда у меня к этому жесту сводился почти весь словарный запас.
— Почему ты мне не сказан? — продолжал он.
— Потому что я сам могу разобраться, — ответил я.
— Похоже, у тебя получается не слишком хорошо, — сказал он.
Мне нечего было возразить, и поэтому я уставился себе под ноги. Но там ничего не было написано, так что пришлось снова поднять глаза. Гарри все еще смотрел на меня, почему-то совершенно не чувствуя необходимости моргать.
Он не выглядел рассерженным, да я его и не боялся, и от этого еще больше становилось не по себе.
— Извини, — пробормотал я наконец. Не уверен, что хотел сказать именно это: вряд ли я способен испытывать чувство вины, — но реплика была вполне подходящая, потому что больше ничего из глубин своего мозга, кипящего от варева из гормонов и неуверенности толщиной с тарелку овсяной каши, мне выудить не удалось. И хотя, могу голову дать на отсечение, Гарри мне не поверил, он снова кивнул.
— Пойдем, — скомандовал он.
— Минуточку, — вмешался замдиректора, — это еще не все.
— Вы, наверное, хотели добавить, что из-за того, что вам все было до лампочки, этот громила распоясался, давил на моего парня и в конце концов довел его до ручки? Его самого-то часто призывали к порядку?
— Дело не в этом… — начал замдиректора.
— Или, может быть, вы хотели рассказать мне, что скальпели и другие опасные предметы валяются у вас без присмотра в открытом кабинете, заходи кто хочешь, вот дети и берут их?
— Офицер…
— Вот что я вам скажу, — перебил его Гарри. — Я не стану сообщать о вашем недобросовестном отношении к делу, если вы пообещаете мне, что такого больше не повторится.
— Но этот мальчик… — попытался сказать замдиректора.
— Я сам разберусь с этим мальчиком, — отрезал Гарри. — Ваше дело — уладить все, пока это не стало известно попечительскому совету школы.
Так все и закончилось. Никто не осмеливался перечить Гарри: ни подозреваемый в убийстве, ни президент «Ротари-клуба»[26], ни юный монстр, у которого еще нет мозгов. Замдиректора несколько раз открыл и закрыл рот, но ничего не сказал, только что-то шипел и покашливал. Гарри посмотрел на него еще немного, а потом повернулся ко мне.
— Пошли, — сказал он.
Пока мы шли к машине, Гарри не проронил ни слова, и молчание это было не дружеским. Он ничего не сказал, пока мы выезжали с территории школы и сворачивали к северу, на шоссе Дикси, вместо того чтобы объехать школу и двигаться в другом направлении, по Гранаде или Харди, сразу в наш маленький домик в Гроув. Я следил, куда он поворачивает, а он все молчал и выражение его лица не располагало к беседе. Он смотрел прямо на дорогу и ехал — быстро, но не настолько, чтобы пришлось включать сирену.
Гарри свернул на Семнадцатую авеню, и тут меня посетила безумная мысль, что он везет меня на стадион «Оранж боул». Но поворот на стадион мы проехали и продолжили путь дальше, к гостинице «Майами-Ривер», а потом направо, по Норт-Ривер-драйв, и теперь я понял, куда мы едем, но не знал зачем. Гарри все так же молчал и смотрел вперед, и я почувствовал, как на меня надвигается уныние, и навеяно оно было не штормовыми ветрами, которые уже начали собирать облака на горизонте.
Гарри припарковал машину и наконец заговорил.
— Пошли, — бросил он. — Внутрь.
Я посмотрел на него, но он уже вылез из машины, за ним вышел и я и покорно поплелся в следственный изолятор.
Гарри хорошо знали здесь, как и везде, где только могли знать хорошего полицейского. Ему вслед то и дело кричали: «Гарри!» — и: «Эй, сержант!» — пока мы шли по приемной зоне и по коридору к камерам. Я тащился за ним, и мое мрачное предчувствие становилось все острее. Зачем Гарри привел меня в следственный изолятор? Почему просто не устроил нагоняй, не сказал, что я его огорчил, не придумал строгое, но заслуженное наказание?
Ничто из того, что он сказал и о чем молчал, не давало мне возможности понять его намерения. Оставалось просто плестись за ним. Наконец нас остановил какой-то охранник. Гарри отвел его в сторону, и они о чем-то негромко переговорили; охранник взглянул на меня, кивнул и провел нас в самый конец тюремного корпуса.
— Вот он, — сказал охранник. — Развлекайтесь. — Он кивнул в направлении человека, сидевшего в камере, бросил быстрый взгляд на меня и потом ушел, оставив нас с Гарри в нашей неуютной тишине.
Гарри не хотел нарушать молчание первым. Он повернулся к камере и стал смотреть туда, а бледная тень внутри задвигалась, поднялась и подошла к решетке.
— Ого, сержант Гарри! — довольно воскликнул заключенный. — Как живешь, Гарри? Как мило с твоей стороны, что ты зашел!
— Привет, Карл, — ответил Гарри. Потом он повернулся ко мне и заговорил: — Это Карл, Декстер.
— А я смотрю, ты симпатичный парнишка, Декстер, — сказал Карл. — Очень рад с тобой познакомиться.
На меня смотрели светлые и живые глаза Карла, но в них я увидел огромную мрачную тень, и что-то во мне вздрогнуло и захотело незаметно ускользнуть от существа, которое сидело за прутьями этой решетки и было больше и сильнее меня. Сам Карл не выглядел таковым, внешне он казался приятным человеком: светлые от природы волосы, правильные черты лица, — но было в нем что-то такое, от чего становилось не по себе.
— Карла доставили вчера, — пояснил Гарри. — Он совершил одиннадцать убийств.
— Ну да, — скромно потупился Карл, — где-то так.
За стенами изолятора разразилась гроза и хлынул дождь. Я смотрел на Карла с подлинным интересом и теперь понял, что встревожило моего Темного Пассажира. Мы только начинали, а перед нами находился тот, кто уже бывал здесь и время от времени возвращался сюда. Впервые я понял, что испытывали мои одноклассники, когда лицом к лицу встречались с нападающим из Национальной футбольной лиги.
— Карлу нравилось убивать людей, — как бы между прочим бросил Гарри. — Правда, Карл?
— Трудился в поте лица, — радостно подтвердил тот.
— Пока мы его не поймали, — резко сказал Гарри.
— Ну да, конечно. И все-таки… — Он пожал плечами и фальшиво улыбнулся Гарри. — Было здорово.
— Ты проявил неосторожность, — сказал Гарри.
— Да, — отозвался Карл. — Откуда я знал, что полицейские такие дотошные?
— А как вы это делаете? — ляпнул я.
— Это нетрудно, — ответил Карл.
— Нет, я хотел сказать… м-м, каково это?
Карл внимательно посмотрел на меня, и тень в его глазах чуть не замурлыкала от удовольствия при этих словах. На секунду наши взгляды встретились, и весь мир наполнился звуками перепалки двух хищников, столкнувшихся над одной маленькой беззащитной жертвой.
— Так-так, — наконец произнес Карл. — Мне это снится? — Он повернулся к Гарри, и я испытал неловкость. — Значит, я объект для наблюдения, а, сержант? Хочешь переломить своего парня и направить на путь истинный?
Гарри только смотрел на него в ответ, ничего не говоря и не проявляя никаких эмоций.
— Ну что ж, боюсь тебя огорчить, но с этого пути нельзя свернуть, бедный мой Гарри. Раз уж ты на него ступил, останешься на нем до конца своих дней, а может, и дольше, и никто ничего не сможет с этим поделать: ни ты, ни я, ни это милое дитя.
— Ты кое о чем забыл, — заметил Гарри.
— Да ну! — воскликнул заключенный, и темная туча медленно начала подниматься из-за плеч Карла, показавшего зубы в подобии улыбки, и направила свои крылья ко мне и к отцу. — И о чем же, скажи на милость?
26
Популярная в США и других-странах благотворительная организация для состоятельных людей, членами которой могут стать только те, кого отобрали и пригласили вступить в нее.