Страница 15 из 15
— Что мне надо делать? — спросила я с сомнением в голосе. Смогу ли я? Получится ли? Может, они все ошибаются, и я вовсе не Альфа — самка, или какая-нибудь редкая Альфа — полукровка, которая может лечить разве что себя, но никак не других оборотней.
Удивительно, но даже в такую напряжённую минуту врачи меня услышали.
— Положите руки ей на грудь, — велел старший, Сергей Леонидович. Он груди девушки осталось одно сплошное кровавое месиво. Впрочем, такая же «картина» наблюдалась повсюду: многочисленные рваные раны, несмотря на старания докторов, по — прежнему выглядели жутко.
А ты что хотела, мысленно спросила я у самой себя, с волками жить… Я во время поединка хотя бы руками тело прикрывала, а тут девочка «получила» от самого близкого, от своей пары. Я старалась не смотреть на раны Лены: всё никак не могла отвертеться от мысли, что вижу в ней себя. Такой, какой оставила меня Алина: искусанную, растерзанную… Приложив руки, как велел седоволосый, я попыталась сконцентрироваться на позитивных мыслях.
И опять какое — то незнакомое, но приятное чувство, затопило мою волю.
Очнулась я от чьего — то прикосновения.
— Достаточно, Настя, — Чернобородый, улыбаясь, с осязаемым облегчением на лице, спросил. — Как ты себя чувствуешь?
— Эммм….. — я прислушалась к своему организму. — Лучше… Намного лучше.
Врач с сомнением глядел на меня.
— Слабость, головокружение?
— Гм… нет. Были, когда я выходила из палаты. Но сейчас вроде всё прошло. — Я недоумевающее посмотрела на доктора. — Это странно, да?
Чернобородый (надо бы узнать его имя) пожал плечами.
— Не знаю. Честно говоря, впервые вижу, как лечат Альфа-самки. Поразительно!
Я рассеяно огляделась по сторонам: вся бригада медиков, застав, переводила взгляды с меня на пациентку и обратно.
Раны девушки больше не выглядели столь угрожающе, как прежде, хотя кое-где до сих пор остались красные воспалённые рубцы, да и само тело, по-прежнему залитое кровью, пугало.
— Отличная работа, девочка, — похвалил меня Сергей Леонидович. — Не ожидал, что ты так быстро справишься. Она уже в безопасности. А тебе надо отдохнуть.
Я кивнула, хотя отдыхать, если честно, совсем не хотелось. Наоборот, адреналин сейчас играл в крови, призывая действовать.
Между тем пациентка на операционном столе пошевелилась, вызывая новое изумление у медиков. Открыв глаза, она испуганно глядела на врачей, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд, прейдя в себя окончательно, она принялась извиваться на столе, пытаясь выдернуть трубку из своего горла. Растерянность в её глазах сменилась выражением дичайшего испуга. Девушка даже попыталась отбиться от медсестры, которая, схватив её за руки, прервала дальнейшие попытки вытащить дыхательную трубку. Оборотница даже выпустила звериные когти, атакую медсестру.
— Успокойся, — рявкнул Сергей Леонидович и девушка тут же притихла. Даже волчьи когти опять втянулись, превратившись снова в ухоженные женские ноготочки.
Чувствую, переоценивают Альфа — силу. Вот, к примеру, доктор, и сам отлично справляется. Когти девушки напомнили мне о её паре. Надо же, не даром у нас говорят: муж и жена — одна сатана. Эти вот на пару когти выпускают.
Плохая Настя, мысленно «шлепнула» я себя по затылку. Девчонка такое пережила, а ты тут стоишь, осуждаешь… С другой стороны, это может и очень цинично, но ведь верно. Разве нет? За всю свою жизнь (с тех пор, как брат рассекретил существование оборотней) я только один раз видела, как оборотень не сдержался. Это когда мы с Катькой и её родителями ездили на экскурсию в Москву. На обочине шоссе пьяные мужики избивали собаку — а та, тяжелая щенками, скулила, пытаясь перегрызть поводок, на который была привязана. Катькин отец только тогда и выпустил когти — слишком тяжело было Оборотню такое видеть… Собака, кстати, до сих пор живёт у дяди Толи с тетей Наташей. Щенков они раздали — только одного не смогли спасти — видно, что — то повредили те мужики, мертвым родился…
— Ре — интрубируем, — тем временем отдал команду Сергей Леонидович. — Судя по всем, дыхательная функция уже восстановилась.
Как только трубка была извлечена, девушка тут же принялась хрипеть, спрашивая о Борисе.
— Что? — спросил чернобородый врач, наклонившись ближе. Девушка закашлялась, но продолжала твердить что-то о Борисе.
— Это твоя пара, да? — поняла я, задав свой вопрос вслух. Лена кивнула.
— Он здесь, рядом с палатой. Переживает, плачет.
— Я…. — она снова закашлялась. — Виновата я.
— Ну это уж слишком, — чернобородый врач с силой бросил какие то инструменты на металлический поддон. Неприятный звон заполнил палату.
— Я…сама, — упрямо повторила Лена. Одна из медсестер принесла ей воды в стакане с трубочкой. Отпив немного, девушка продолжила.
— Не казните его. Пожалуйста, это моя вина. Мы собирались провести обряд метки через месяц… В моё восемнадцатилетние. Мы — истинная пара, понимаете? Пусть я не чувствую его, как он меня, но я люблю его. Только его. А он…он последние две недели от меня шарахаться начал. Даже в гости не заходил. Я подумала, — отпив ещё немного воды, девушка продолжила, — завёл себе кого — то. Я же полукровка, не самая лучшая пара для чистокровного оборотня. Спросила у подружек, что делать… И мне посоветовали, чтоб они приревновал. Пусть, мол, застанет тебя с другим…. Мы только целовались, честное слово! Ничего другого. После того, как встретила Бориса — других не было.
Удивительно, как быстро изменились взгляды медперсонала. Теперь они все смотрели на девушку с осуждением, если не сказать с презрением.
— Можно было и не спасать, — скривилась язвительная медсестра.
— Лиля, — одёрнул её Сергей Леонидович. Чернобородый же, скрестив руки на груди, спросил у рыдающей девушки.
— Подружка, которая посоветовала это — человек?
Лена кивнула.
— А что же ты у оборотней не спросила? У оборотниц, — поправился врач. — Ты хотя бы понимаешь, ЧТО ты наделала. Когда мы связаны — мы не можем без наших волчиц. Мы уходим за грань вместе с ними, за ними. Мы живем только ими. Спроси каждого присутствующего.
— Но ведь оборотни легко относятся к сексу, мне мама рассказывала, — оправдывалась девушка.
Чернобородый доктор тяжело вздохнул.
— Это пока мы не встретим свою пару. А потом нам уже никто не нужен.
— Спаривание может быть с кем угодно, — кивнул медбрат с рычащими нотками в голосе. — Да только парень почуял в тебе свою истинную. Знаешь, как мы ревнивы, пока не поставим метку, не заклеймим собой? А ты, к тому же, не могла его «слышать»…. Он, поди, поэтому и старался держаться от тебя подальше — боялся сорваться…
— Я парня, конечно, не оправдываю, — задумчиво протянул Сергей Леонидович, — Но в этой ситуации и я бы не выдержал.
— А что с другим — то? — спросила одна из медсестер. Девушка сконфузилась. — Он в окно выпрыгнул, пока я старалась Борю задержать.
— Значит, трупа у нас нет, — обрадовался Сергей Леонидович. — И стирания памяти не пригодится… Что ж, можно похлопотать перед Альфой.
— Уж больно Баев сильно крут, — покачал головой чернобородый.
— Зато справедлив, — ответил кто — то из медиков. И вдруг все посмотрели на меня.
— Рада бы помочь, — я развела руками. — Но для парня будет лучше, если о нем с Кириллом поговорит кто — нибудь другой.
Сергей Леонидович кивнул и сам вызвался проводить меня в палату.
— Пойдемте, голубушка, я вас заодно проверю, а то что — то мне не нравится ваш бледный вид.
— Вы издеваетесь, да? — спросила я, шаркая рядом с доктором. — После всего, что было в палате.
— А что было в палате… Обычная рутина. — Врач усмехнулся. — Или я привык за тридцать с лишним лет. Говорят, человек ко всему привыкает… Мы, хотя только частично люди, но всё — таки.
— Сергей Леонидович, а можно личный вопрос, — спросила я, немного покраснев.
— Конечно, — кивнул доктор. — Какой вопрос, Настя.
— По поводу меток, — я вздохнула. — По понятным причинам, мы с братом об этом особенно не разговаривали, да и с подружками — оборотнями я как — то… — Я пожала плечами. — Слишком интимно…ну, вы понимаете.
Конец ознакомительного фрагмента.