Страница 47 из 56
— Ну ладно, поищи нашу графиню, а мы пока погуляем. — вот же редиски.
Ушли. Над этим распогибельным местечком нависла тишина. Даже птицы не пели — все же они поумнее людей, и в раннюю весну не поверили.
— Ксения Александровна, Вам помочь спуститься?
Щас, я на такие шутки с раннего школьного возраста уже не ведусь. Он подходит к моей сосне и протягивает руку. Не глядя. Но я-то гордая, столько времени промучилась здесь, могу и сама спуститься. Хорошо, что поймал.
— Я сам на этом дереве прятался. Дмитрий меня даже не сразу нашел. — гордо произнес он.
Посмотрели друг на друга: он весь такой городской, гламурный и я — с раскрашенным грязью лицом, в обновленной кикиморе — рассмеялись. Да, сейчас, когда весь мир так далеко, хочется побыть живыми, наслаждаться сиюминутным. На его лице рассыпались лучки тонких морщинок у висков, удивительные эти ледяные глаза вдруг теплеют от искреннего смеха. Руки бы еще отпустил. Принюхалась — и поняла причину благодушия. Надеюсь, от ящика выпивки, который мы привезли с собой, еще хоть что-то осталось.
— Спорим, не догонишь? — и что же мне в голову приходит.
Куда ему, в городских-то туфлях, да еще под градусом. Но недооценка врага — роковая ошибка, Хакас всегда так говорит. Он испытующе исследует дно моих глаз, наконец выпускает из объятий, снимает пальто, сюртук, разминает суставы. Хорошо, мне тоже есть что сбросить лишнего — и на землю летят кикимора, куртка. Остаюсь в штанах, тонком свитере, вязаном жилете. Даже без корсета — вообще одичала в деревне.
— То есть все же скучаете по этим Вашим джинсам? — ехидно уточняет он.
Мы несемся по высохшим трупикам листьев, громко ломая ветки, срезая углы привычных маршрутов, и вот я уже оторвалась, оказавшись на какой-то безвестной полянке. Где я и куда теперь идти? Безмолвие леса не вызывало паники, как и наличие духа мертвеца. А вот своих порывов стоило пугаться. Отдышалась и практически торжествовала победу, когда из-за дерева на меня рухнула серая тень.
— Нельзя расслабляться. — вот мало было нам одного Димы.
И покатились по траве, причем он одновременно блокировал все попытки сопротивления и защищал меня от ушибов. Сначала я еще пыталась вырваться, лягнуть его побольнее, но опять же, уроки Хакаса у него прошли не зря, а учил его Дима явно всерьез.
Небо и земля сменили место несколько раз, а я все смотрела в эти глаза. Так близко, так доступно. Настоящий разбойник. Волосы растрепались, вспотевший, с диким взглядом, сквозь сорочку чувствую, как бьется сердце и вижу пульс на шее.
Только приоткрыла рот, чтобы сказать что-нибудь разумное, глядишь, и сама бы прислушалась, но у нас дуэт, и сегодня не я веду. Он впился в губы так, что стало ясно — эти четыре месяца он обо мне вспоминал, да еще как. И снова небо и земля меняются местами, раз, другой, третий, оставляя тропинкой отдельные части гардероба. И, стыдно признаться, мне это нравится. Именно неправильное, запретное, эмоциональное. В таком же темпе мы докатываемся до небольшого овражка, где я натыкаюсь рукой на что-то липкое и склизкое.
— Черт!
Федя отрывается от меня и по лицу понимает, что дело серьезнее, чем неудобная поза. У нашего подснежника нарисовался товарищ.
И вот как в плохом кино — мы судорожно застегиваем одежду над протухшим трупом, помечаем место находки платком на ближайшем дереве, стараясь не смотреть друг на друга возвращаемся к нашей засаде, собираем вещи и бредем к усадьбе.
— Нам нужно поговорить. — выдавливает он.
— Да. Обязательно. — и когда я начну вести себя разумно?
Спотыкаюсь, он подхватывает меня и более не выпускает руку из своей.
Возвращались мы под недоуменные взгляды всей семьи.
— Анна Степановна, извольте послать за господином Братолюбовым.
Я без лишних слов ухожу в мыльню, где переодеваюсь под прищуром сестры.
— Поговорили?
— Не успели. — бурчу я, до сих пор пребывая в шоке от событий дня.
— Так покувыркаться ты с ним успела, а поговорить — нет?
Оттираю следы разлагающихся тканей.
— Да ничего мы не успели. Там в лесу еще один труп. Очень, знаешь ли, весомый аргумент для перемены темы. — и хорошо, что он все же попался.
— Гонишь! — Люська даже подпрыгнула. — Где?
Я присела на низенькую скамейку перед тазиком.
— Сама не поняла. Вроде бы к северу от болотца. Мы решили побегать и где-то минут десять-пятнадцать гнали во всю силу, ну и наткнулись. Значит где-то километра три.
— Побегать? — хорошо, что я еще умею ее изумлять.
— Мне показалось, что Дима нас хорошо поднатаскал и я смогу его сделать.
— А сделал он тебя, как я погляжу. — она хмуро оглядывает грязь на позвоночнике.
— Не то чтобы… — у меня нет пока слов объяснить, что именно происходит с нами.
— Угу. По-другому у вас все, не как у нормальных людей. Ты, сестренка, учитывай, что его сюда твой Тюхтяев лично отправлял с этим делом разбираться. Так что с мужиками тебе определенно прет.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Когда же все это закончится-то? Мало было меня отшвыривать от себя зимой, так теперь еще так…
— Ксюш, ты что? — Люська падает на колени рядом со мной, проверяет пульс и тащит в комнату. — Не психуй, это их самцовые игры, а ты у нас одна, так что забей.
17
Из неотправленных писем:
«Михаил Борисович, если Вы решили разорвать помолвку, то для этого есть способы и попроще.»
Успеваю нарядиться в очередное торжественное, на этот раз винного цвета платье с глубоким вырезом, едва закрытым тонким кружевом, выхожу к уже сработавшемуся коллективу.
Братолюбов почти перестал коситься на угвазданные брюки столичной шишки, зато я не производила впечатления дамы, шарахающейся по всяким отдаленным оврагам.
— Ксения Александровна, мне осталось только уточнить мелочи. — он зашуршал страничками. — Вы обнаружили тело неизвестного сегодня?
— Да.
— И снова во время прогулки? — и пытается копировать испытующий взгляд Фохта. Но я столько с Тюхтяевым прожила, что на это уже иммунитет имею.
— Именно так. И у меня вопрос к Вам, как представителю власти. Что же за бардак творится в Вашем ведомстве, если порядочная женщина не может на прогулку выйти без того, чтобы труп не найти? Это в деревне-то. Или, может быть, у Вас так принято на похоронных расходах экономить? — и, пока Братолюбов покрывается пятнами, — Когда граф Татищев, мой свекор, был губернатором Москвы, там такого не было.
Федор иронично поднял бровь. Конечно, семьсот человек за пару минут раздавили — не признак порядка, но мы сейчас не об этом.
— Ваше Сиятельство, это необычайное происшествие для наших мест.
— Да неужели? — и сарказм можно размазывать по бутербродам.
— И мы привлекаем все силы для расследования. — бедный мальчик, он еще пытается защищаться.
— Включая доморощенных медиумов?
А вот теперь он поверит и в то, что я тоже обладаю некоторыми способностями.
— Да, Тихон Иванович, я Вас предупреждал, что далеко не все жители лояльно относятся к мистицизму Апполинарии Павловны. — заметил Фохт.
Странный обмен взглядами между ними. Значит не впервой им пользоваться этим странным приемом. И в прошлый раз прокатило. Это у Фохта-то, который моей интуиции раньше не особенно доверял?
— Но раз уж Вы используете любую возможность для расследования, то стоит пригласить эту девочку в нормальные условия, а не по кустам с ней лазить? — подала голос сестрица моя.
Все взгляды обратились на нее.
— Почему бы и нет. — вынесла вердикт мама.
Блестящие идеи у всех сегодня.
— Но я бы посоветовала начать с собак. — пыталась я вернуть беседу в рациональное русло. Куда там!
— Очень хорошо, тогда мы вернемся завтра с утра.
Даже заметки свои тут же забыл.
А когда после ужина мама попросила меня остаться, тут поневоле чувствуешь себя Штирлицем.