Страница 46 из 56
Это оказалось по-настоящему обидно, что бы я не пыталась себе внушить. Конечно, я могу найти очередное, сто двадцать пятое оправдание бывшему жениху, но доколе мне нужно будет извинять его перед собой? Что я — собачонка, которую можно вот так выкинуть на мороз? Ладно, не на мороз, но все же… От обиды прибавлялись силы, и пробежки уже не казались изощренным мазохизмом. Круг, другой, третий.
Постепенно столица становится бесконечно далекой, равно как и все, что произошло со мной там. А так-то и верно — мы все из одного пространства. Просто заехали отдохнуть в музейную деревеньку.
Бегом, на полусогнутых, ползком, встали, повторили.
А этот небось сидит сейчас где-то в убогом своем казенном кабинете. В тепле и покое.
Еще пять кругов бегом.
И вот уже нет эмоций, когда вспоминаю человека, поставившего с ног на голову мою жизнь. Поступай, как знаешь, Михаил Борисович. Я сдаюсь. Есть только цель, которую поставил командир и я к ней бегу. Да бегу, бегу.
— Барыня, там опять с полиции пришли. — мрачно сообщила Матрена.
Уже привычный, по-своему милый Тихон Иванович Братолюбов с нескрываемым восхищением ловил каждое слово своего спутника, который мрачной акулой рассекал наш двор. Конечно, каждый камушек тут знает, выучил его Хакас на свою голову.
— Анна Степановна, приветствую! — поклонился, ручку поцеловал. С Люсей и Димой поздоровался, на мне остановил тяжелый взгляд. — Ваше Сиятельство.
— Рады встрече, Федор Андреевич. — мама приказала подать еще приборов.
— Господа, мы здесь все по тому делу. — Тихон Иванович не терял надежды удержать в своих руках нить разговора. — Господин Фохт прибыл из Санкт-Петербурга по распоряжению Особого департамента…
— Я сам, — прервал его Фохт и углубился в свои записи. — Госпожа Шестакова и графиня Татищева обнаружили тело мещанина Леонтьева 10 марта сего года?
— Да, Федор Андреевич. — Люська старательно держит серьезность на лице.
— При каких обстоятельствах?
— Мы… — Люся оглянулась.
— Мы гуляли. Очень, знаете ли, полезными врачи считают моционы на природе. — медовым голосом добавила я.
— Да, конечно, Ваше Сиятельство. — он отметил что-то в записях. — Одни гуляли?
— Да. Господин Хакасидис присоединился к нам позже. Мы каждый день так гуляем. С утра, после завтрака, днем и вечером.
Тут Фохт не выдержал, поймал взгляд Димы и дождавшись кивка уполз бровями под аккуратно уложенные волосы.
— А сам господин Хакасидис?
— Мой жених. — твердо заявила Люся. Первый раз, между прочим, прилюдно это озвучивает.
— Поздравляю вас обоих.
Родственнички устроились поближе друг к другу.
— Вам знаком этот человек?
— Нет. — хором ответили все.
— Ясно. Тихон Иванович, опросите пока прислугу, а я с дамами пройду на место происшествия. — и не оглядываясь вышел из-за стола.
— Ксюх, может ты с ним сама сходишь? — прошептала Люська, натягивая уже непривычную тальму.
— Нет. Он приглашал нас обеих, тем более, это ты углядела этого паршивца. Вот лежал он там с осени, так бы и лежал. — мне тоже диковато было уже в женское наряжаться.
— Ксюш, а ты сама как думаешь, с чего это он вдруг приехал?
— Да понятия не имею. — откуда он вообще свалился на мою голову?
— А вы с ним так и не разговаривали с того раза?
— Нет.
— Так может уже пора?
— Так может уже не о чем?
Мы с Люськой старались не красться, но это уже был рефлекс.
— И чего же вам, барышни, дома не сиделось? — холодно осведомился наш гость.
— Федь, ну здесь-то можно с нами по-человечески разговаривать? — первой не выдержала Люська. — Ты же все уже понял. Димка нас в это болото усадил отрабатывать наблюдение. Вон и яма наша. Можно подумать, ты сам осенью тут не лазил.
— Людмила Михайловна, я здесь при исполнении. — строго осадил он мою покрасневшую сестренку. — И тот факт, что я здесь бывал осенью, не упрощает это дело.
— Вы с Димой здесь занимались? — уточнила я, пытаясь предотвратить еще одну ссору.
— Да. — ответил Фохт не глядя на меня.
— В этом же болотце?
— Тогда все замерзло уже, без ямы обходился. — сложное выражение лица. Ностальгия по более счастливым временам что ли?
Федя ловко скакал по кочкам, рассматривал следы, изрядно потоптанные полицейскими.
— Федь, я тебе как медик могу сказать, что труп тут несколько месяцев лежит.
— Ну не может же быть, что мы оба тут постоянно проходили и не заметили. — он всерьез расстроен тем, что две салаги нашли то, что экспертам не удалось.
— В этом месте плохой грунт. — заметила я, но уже слишком поздно. Превосходные шерстяные брюки до середины голени украсила болотная жижа. — Помочь?
— Обойдусь. Можете быть свободны.
— Федор Андреевич, скоро баня будет готова. Я бы посоветовала воспользоваться, а то простынете, не дай Господь. — беспомощнее, чем хотелось бы, прозвучало.
— Так я знаю, к кому обратиться за помощью. Лекарей в последнее время вокруг меня сверх меры.
Слишком много общается с Люськой, как я посмотрю. Мы пожали плечами и повернули назад к дому.
Вечером по собственной инициативе бегала по полосе препятствий. Больше, быстрее, еще раз, еще. Темно — и ладно, она мне уже как родная кровать знакома.
— Иди спать, Коза. — невозмутимо произнес Хакас.
— Успею еще.
— Я не предлагаю, я приказываю.
Из неотправленных писем:
«Михаил Борисович, ты что, офонарел там в столице?»
С утра вместо прочих развлечений Дима отправил нас посидеть на деревьях. С отличным ракурсом на наше веселое болотце. Психику ли тренировал или еще что надумал, но угадал так, что пора ему карьеру игрока попробовать.
Час спустя, аккуратно объехав нашу усадьбу, к кустам подобрались очень интересные люди. Признала я только господина Братолюбова. А вот барышня с ним для меня оказалась открытием. Миниатюрная, пухлощекая блондинка в длиной узкой юбке и изящной тальме, простенькая шляпка явно не красит ее, равно как и пепельный цвет одежды, но о наряде она точно не думает, раз прется прямо по кустам.
— Это же здесь, Тихон Иванович случилось? — тихий, неуверенный голос.
— Да, Апполинария Павловна. — Братолюбов озирался, явно не желая быть обнаруженным.
— Точно, вот здесь. — она встала над самым затоптанным местом, закатила глаза и начала раскачиваться на месте. Я чуть с ветки не навернулась от такой драматургии. — Он страдает. Дух его неупокоен.
— А он не хочет сообщить, кто его сюда приволок? — ну ладно, он блокнотик достал и начал конспектировать.
— Нет. Он очень испуган. Не ожидал, что так быстро все закончится. — и начала оседать на услужливые руки юного следователя.
— Ох, ну что же Вы, Апполинария Павловна, так. — тот неловко и слишком нежно похлопал ее по щекам. — Разве можно было так перенапрягаться.
И только я приготовилась ко второму акту этой мистической мелодрамы, как появились два приятеля, которые тоже не планировали встретить посторонних.
— Тихон Иванович, я не припоминаю, чтобы разрешал госпоже Осетровой участвовать в Ваших изысканиях. — хищно прищурился столичный чин.
Братолюбов замер нашкодившим щенком.
— Федор Андреевич, не сердитесь. Я только хотела посмотреть на…
— На мертвеца. И пообщаться с его духом. Хватит уже испытывать терпение Вашего папеньки, езжайте домой.
И парочка удалилась под тяжелым взглядом Фохта. А мне вот очень любопытно, что это за доморощенная ведьма с папенькой, которого Фохт явно знает.
Димка ухмыльнулся и широким жестом махнул на полмира.
— Ищи.
А это уже интересно. Федор словно сбросил что-то неуловимо-городское и хищно осмотрелся. У Люськи был шанс, если бы она не начала строить глазки жениху, а я как внедрилась вглубь гигантской расщелины старой сосны, так и не высовывалась с самого начала разборки. Вот инспектор обошел несколько куда более перспективных мест, которые я отвергла из-за ненужного перфекционизма и даже начал нехорошо коситься на командира.