Страница 3 из 43
- Иваныч! - поднимаясь с колен, горестно воскликнул он. - Здесь они его... Здесь мучили и, наверное, убили. Подойди сюда и глянь, сколько крови натекло.
- Да, со стакан наберется, - согласился я, рассматривая черное засохшее пятно. - Но мне не совсем понятно поведение грабителей. Если они грохнули твоего дядьку здесь, то за каким чертом им понадобилось утаскивать отсюда его труп?
- Не знаю, - растерянно развел он руками. - Иваныч, смотри-ка, паяльник.
- Уже вижу. Не лапай его руками. Лучше поднимись и найди мне несколько чистых пакетов да проверь чердак и сараи, а я тем временем спокой но и тщательно здесь все осмотрю.
Послушавшись моего совета, сопя и постанывая от огорчения, он полез наверх, давая мне возможность как следует оглядеться.
По двум стенам подполья расположились, пока еще пустые, загородки для овощей. Третью занимал стеллаж с соленьями и вареньями, а возле четвертой стоял типичный дачный столик, на котором и лежал зловещий паяльник. Рядом с ним находились плоскогубцы и полутораметровый кусок капронового шнура. Вид всех этих пыточных предметов не радовал, а, напротив, навевал тихую грусть и печаль. Вздохнув, я начал поиски. Двигаясь от люка по часовой стрелке, я вскоре обнаружил окровавленный кусок полотенца. Второй его половины, как я ни старался, найти не удалось. Еще я нашел два затоптанных окурка от "Мальборо", и на этом мои поиски были закончены. Рассовав вещдоки по пакетам, я поднялся наверх, где меня уже поджидал Макс. Ему, как я и ожидал, ничего подозрительного обнаружить не удалось.
- Что делать-то будем? - задал он извечный вопрос.
- Пойдем на веранду, - вместо ответа, предложил я. - Что-то мне здесь не нравится. Там посидим покумекаем, куда нам дальше плыть.
- Куда плыть, куда плыть, - придвигая мне хрупкое плетеное кресло, проворчал он. - Известное дело куда. В ментовку надо.
- Обязательно, - согласился я. - И знаешь, кого первого заподозрят в убийстве Зобова Романа Николаевича?
- Знаю, не дурак. Первым в этом списке окажусь я.
- Безусловно, а знаешь почему?
- Ну мало ли...
- Если следователь окажется умный, он подумает: а почему налетчики перед отходом не сожгли дом? Ведь тем самым они бы спрятали все концы. И труп никуда не надо тащить, и дело можно спокойно списать на возгорание электропроводки либо случайной сигареты в постели. Кстати, Макс, какие сигареты курил твой дядюшка?
- "Приму" смолил, деньги экономил. А что?
- В подвале я нашел два бычка от сигарет "Мальборо". Но вернемся к рассуждениям умного следователя. Итак, он удивлен тем, что наглецы действовали не по сценарию. Убили Зобова, распотрошили дом, куда-то утащили труп и, что самое непонятное, не только не подожгли дом, но, уходя, аккуратно вытащили паяльник из розетки, погасили свет и тщательно закрыли все двери. Кто бы это мог быть?
- Скорее всего, тот, кому этот дом может перейти в наследство, выставляя бутылку самогона, хмуро подвел итог Ухов. - А такой человек на земле один - Максимилиан Ухов. Наливай, Иваныч, огурчики на столе, а в холодильник я не полезу.
- И не надо. Огурец к самогону самая лучшая в мире закуска, - разливая спиртное по стаканам, согласился я. - Ну что же, выпьем за здравие раба Божьего Романа.
- Почему же во здравие? - поднял брови Ухов.
- Потому что за упокой выпьем, когда убедимся в его смерти.
- Разумно трактуешь, Иваныч, - одобрил он и, опрокинув стакан, захрустел огурцом. - Логично! Послушай... А почему они в самом деле не сожгли дом?! Канистра бензина, одна спичка - и они всю оставшуюся жизнь могли спать спокойно.
- Не знаю, Макс, возможно, где-то здесь и зарыта собака. Пока что этому феномену я нахожу три объяснения. Первое: твой хитрый дядька затеял какую-то махинацию и отлично инсценировал ее начало. Второе: грабители не смогли добиться добровольной сдачи денег и куда-то его утащили, чтобы продолжить истязание. Третье: все это придумал и проделал ты сам. Тем более, что ты имеешь счастье курить вышеназванные сигареты.
- Ну это уж ты слишком... - обиженно надулся Ухов.
- А почему бы и нет?
- Да хотя бы потому, что мы с Толиком целые сутки, вплоть до прихода сменщиков, дежурили на фирме твоего тестя. А кроме того, я знал, где он хранит свои деньги, и мог бы умыкнуть их в его отсутствие безо всякого кровопролития.
- И где же он их хранит?
- Напротив, в летней комнате под половицей.
- Они на месте?
- Я не заглядывал, но, кажется, там все в порядке.
- Если кажется, то надо креститься. Пойдем посмотрим.
Когда мы задрали палас в небольшой летней комнатушке, то по неплотно пригнанной доске сразу же стало ясно, что нас опередили. Под половицей легкомысленно валялась пустая кофейная банка с открытой крышкой.
- Что ты на это скажешь? - опуская пустую тару в пакет, язвительно спросил я.
- А что тут говорить, - усаживаясь на диван, проворчал он. - Ты и без меня все сказал. Бомбанули дядьку, видно, не выдержал их издевательств и раскололся, старый маразматик.
- Макс, за что ты его невзлюбил?
- А за что его было любить? Эгоист и скряга. У него снега зимой не выпросишь.
- Откуда ты узнал о существовании его "подпольного сейфа"?
- Довольно просто, он хоть и скряга, но скряга щепетильный, во всем любил точность, порядок и полный взаиморасчет. В прошлом году, примерно в это же время, я помогал перевозить его сельхозпродукты. Три дня мы вламывали, не разгибая хребтов, пока не свезли весь его урожай, а вечером, после того как дело было сделано, он пригласил меня сюда, к себе домой, и мы прилично выпили. Никакого вознаграждения за свою работу я, понятно, не просил. Это была его личная инициатива. Кроме того, что он картошкой, капустой и морковью набил мне полный багажник, так еще и денег пообещал. Клянусь богом, я отказывался, но он настоял на своем. Хитренько подмигнув, он нетвердой походкой зашел в эту комнатенку. Сидели мы тогда на веранде, и я отлично видел, как он скручивает палас, как поднимает половицу и достает эту самую банку. Понимая, что это зрелище не для посторонних глаз, я выбрался из-за стола и прилег на диванчике, всем своим видом показывая, что я ничего не видел, ничего не слышал. Вскоре появился он и протянул тысячу рублей. Вот таким образом я и узнал, где дядька складирует свой капитал. Иваныч, но только теперь уж мне совсем непонятно...
- Что тебе непонятно? - думая о своем, рассеянно спросил я.
- Если они очистили его копилку, то какой им был смысл куда-то его увозить?
- А мне так очень даже понятно. Какая сумма, по твоему мнению, могла уместиться в этой кофейной банке?
- Ну... Не знаю... Если сторублевками... Думаю, что тысяч десять или пятнадцать.
- Я тоже так думаю, а сколько за сезон имел твой дядюшка?
- Трудно сказать... Но наверное, больше...
- Не наверное, а гораздо больше. Сколько картошки вы привезли в прошлом году?
- Тонн десять, никак не меньше.
- А килограмм на рынке стоит пять рублей, значит, только на одной картошке твой любимый родственник выручил никак не меньше пятидесяти тысяч. Если приплюсовать сюда остальные, более дорогие овощи, то сумма получается весьма значительной, по крайней мере, раз в десять больше той, что он хранил в кофейной банке.
- Да, но он ведь не сам ее продавал, - почесав нос, возразил Макс. Всю сельхозпродукцию мы сдавали гуртом перекупщику.
- Согласен, но ты не забывай еще про цветочки да ягодки. В общем, крути не крути, а капиталец за эти десять лет твой дядюшка сколотил изрядный. Думаю, что миллиончиком не обошлось. И за этим миллиончиком вчера вечером кто-то приходил. Причем приходил человек знающий.
- Да, Иваныч, я просто не могу с тобой не согласиться. Ну и что делать?
- Пока просто думать. Кто, кроме тебя, был вхож в его дом?
- Насколько я знаю, никто... - усиленно массируя переносицу, неуверенно прогудел он. - Правда, однажды я застал у него Фархада... Но не думаю...