Страница 10 из 25
— Послушайте, Грегори, — сказала Изабелла Линдфорд, — ничто нам не мешает продолжать расследование, но Эдварду не будем ничего говорить. И станем выполнять все, о чем он нас просит.
— А о чем он вас просит? — осведомилась Милли.
Грегори Пенсон воздел руки к небу.
— Всего лишь о том, чтобы собрать все данные об этом Вильяме Ли, повидать его близких, допросить их, да мало ли еще о чем!
Изабелла Линдфорд пожала плечами.
— Ну что же, если он этого хочет, мы должны уступить.
— Довольно, Иза! — прервал ее Пенсон. — До сих пор я следовал за вами с закрытыми глазами. Но больше в этой игре не участвую! Вы, вероятно, думаете, что у меня нет других дел, как заниматься историями, которые не касаются ни меня, ни моего клиента! Вот уже две недели, как двери этого кабинета закрыты для всех, а загляните в мою записную книжку — на каждой странице только одно имя: Адамс, Адамс, Адамс…
— Я думала, — заметила мисс Линдфорд, — что он вам дорог.
Пенсон посмотрел на нее с недоумением, казалось, он вдруг пришел в себя.
— Вы меня не поняли, Изабелла, — сказал он мягко. — Как вы можете сомневаться в моей привязанности к Эду? Но дело в том, что я разорен. У меня не найдется даже пятидесяти долларов, чтобы оплатить очередные расходы по делу нашего друга. Зачем бы мне иначе было обращаться к инспектору Дэвиду и просить его сделать то, что до сих пор для нас делало частное агентство? Мне очень мучительно говорить вам все это, Изабелла, но мне нужна финансовая помощь.
Он подошел к окну и стоял там молча, отвернувшись ото всех. Первой заговорила мисс Линдфорд.
— Я дам вам сколько нужно, — произнесла она строго. — Почему вы скрывали от меня положение, в котором оказались, Грегори?
— Из глупого самолюбия, — усмехнулся Пенсон.
— Не будем больше об этом. — Милли подошла к адвокату. — Можете рассчитывать и на меня, Грег.
— Спасибо.
— Никого не нужно благодарить, — сказала Изабелла Линдфорд. — Все, что мы делаем, это для Эдварда.
— И все-таки безумие ввязываться в эту историю с убийством, когда у нас есть другие заботы.
— Какие же? — возразила мисс Линдфорд. — Теперь, когда Адамсом занимается инспектор Дэвид, нам остается только ждать. Можете не сомневаться, что он с этим расследованием справится лучше, чем мы.
— Он мне ничего не обещал.
— Мы поговорим с ним еще раз. Если он нам ничего не скажет и мы увидим, что он не хочет заниматься этим делом, то и через два или даже три дня не поздно будет все снова взять в свои руки.
— А до тех пор?
— А до тех пор займемся тем, о чем нас просит Эдвард. Постараемся что-нибудь узнать об убийстве Ли.
— И куда это нас приведет?
— Может быть, никуда, Грегори. Скорее всего никуда. Но если бы вдруг случилось невероятное и Эдварду Адамсу удалось раскрыть преступление… Какой поднялся бы шум! Представьте себе газетные заголовки: «Бывший полицейский инспектор, приговоренный к смерти, нашел убийцу Вильяма Ли». Вся страна узнала бы, что Адамс невиновен. А мы бы с вами объяснили, при каких обстоятельствах были вынуждены отказаться на процессе от принципа невиновности при защите нашего клиента…
Грегори Пенсон перебил ее:
— Вы увлекаетесь, Иза. Я же смотрю на вещи трезво и спрашиваю: чего бы мы этим достигли? Допустим, привлекли бы к Адамсу внимание…
— У нас появился бы еще один союзник: общественное мнение.
— Общественное мнение! Оно не весит ни грамма на чаше весов, особенно в тех случаях, когда в качестве противовеса выступают судьи, губернатор и политиканы.
Изабелла Линдфорд посмотрела на него с жалостью.
— Ну можно ли настолько ни во что не верить?! — с грустью сказала она.
На настенных часах отделения приговоренных к смерти пробило шесть, когда инспектор Дэвид вошел в камеру № 3045. Целый день он с нетерпением ждал встречи с Адамсом. Однако теперь, оказавшись рядом с заключенным, почувствовал неуверенность в себе.
— Адамс, — спросил он, глядя своему собеседнику прямо в глаза, — Бернхайма убили вы?
Ответом была ироническая усмешка.
— Почему вы не отвечаете? Вы же понимаете, что этот вопрос я задал уже не как представитель полиции. Виновны вы или нет, я ничего не могу изменить в вашем положении. Просто мне хочется узнать, что движет вами.
— Вы правильно сказали, инспектор: вы ничего не можете изменить, — ответил Адамс и мягко добавил: — Но не будем ссориться из-за этого. Так что вас интересует?
— Почему вы занялись расследованием убийства надзирателя? Вам что, за несколько дней до собственной смерти больше нечего делать? Это же нелепо. Складывается впечатление, что вы разыгрываете какую-то не понятную никому роль.
— Кто вам сказал, что я занимаюсь этим делом? Мои адвокаты или психиатр?
— Доктор Девон.
— Значит, вы с ним виделись?
— Он позвонил мне по телефону и рассказал о разговоре, который состоялся между вами утром. Зачем вы лезете в эту историю? Какую преследуете цель?
Улыбка тронула губы заключенного.
— Один из моих адвокатов утверждает, что если мне удастся раскрыть что-нибудь касающееся убийства надзирателя Ли, то в высоких инстанциях ко мне проявят милосердие.
— Ах вот в чем дело!
Инспектор не сумел скрыть разочарования. Улыбка на лице Адамса стала ярче.
— Так говорит один из моих адвокатов.
— У вас есть свои мотивы, Адамс, и они меня не касаются. Но, во всяком случае, вы заставили психиатра вспомнить один факт, который может пригодиться следствию. Если бы не вы, он, вероятно, забыл бы о нем.
— Значит, Девон сказал вам, в чем дело?
— Он лишь намекнул об этом, заявив по телефону, что ему нужно собраться с мыслями и кое-что вспомнить.
Адамс закурил.
— Разумеется, инспектор, вы не хотите поделиться со мной тем, о чем Девон успел вам сказать. Должен признаться, что со мной он был чрезвычайно осторожен. И, однако, я могу составить мнение о том, что мог ему сказать Вильям Ли.
— Как вы можете это знать?
— Очень просто. Вильям Ли сказал что-то доктору Девону в момент, когда тот собирался войти в камеру Самуэля Пикара, у которого был припадок. Нетрудно себе представить, что в этот момент они могли говорить только о больном. Перед приходом врача Вильям Ли в течение четверти часа возился с ним, пытаясь успокоить. Во время припадка Пикар, вероятно, проговорился, и это привлекло внимание надзирателя. Мы теперь можем догадываться, о чем шла речь. Скорее всего это были сведения, разоблачающие кого-либо. Мое предположение подтверждается тем, что в самый разгар припадка, когда у Пикара был бред, его бывший сообщник, Слим Эвер, приказал ему замолчать. Ведь Эвер и Пикар — представители банды опаснейших гангстеров, с которыми мне лично пришлось иметь дело. И хотя эта банда понесла потери, многие из ее членов, и среди них самые опасные, еще на свободе. Во время припадка Пикар назвал какое-то имя или несколько имен. Эвер вмешался и заткнул рот Пикару, а чтобы прикрыть этого сообщника или сообщников, и был убит Ли.
— Ну знаете, — воскликнул инспектор Дэвид, — вы сказали вдвое больше того, о чем Девон сообщил мне по телефону!
— Когда сидишь в камере, у тебя много времени для размышлений, — ответил Адамс.
Инспектор вскочил.
— Слушайте, Адамс! Я сейчас иду к Девону и попрошу его назвать это имя.
— Не спешите, инспектор Дэвид. Если бы Девон вспомнил имя, он бы вам его уже назвал. Мы и без него, вероятно, сможем…
Инспектор наклонился к нему:
— Вы догадались, кто тот сообщник, из-за которого убрали надзирателя?
— Сообщник? Нет. Для этого я должен был бы слышать, что Пикар сказал Ли. А вот насчет убийцы у меня есть догадки.
— Кого вы подозреваете?
— В первую очередь Слима Эвера. Я его хорошо знаю, потому что это мне он обязан тем, что сегодня его от газовой камеры отделяют пятьдесят шагов и пятнадцать дней. И потом, уже здесь у меня было достаточно времени, чтобы наблюдать за ним. Вы только взгляните…