Страница 12 из 155
- Начнём с хорошего. Вчера славу нашей академии поддержал и укрепил, наш не побоюсь этого слова, герой - Генрих. Поздравляю тебя, это была блестящая победа. Ты превзошёл себя. Ты не только прославил себя, но поистине оказал услугу всем нам. Мы придумаем, чем вознаградить тебя. Но есть и плохая новость, эта сука решила нам отомстить, в общем мы проиграли дело по членам совета. - в зале послышался лёгкий ропот. - Да, теперь членов совета будет не пятеро но шестеро, более того, по решению суда о нарушении женских прав, место шестого члена совета займёт женщина.
Мужчины явно не скрывали своего разочарования, как и Магистр, хотя ему на самом деле это было уже не важно. Он уже занял своё место, его конечно когда-то сместят, но это может произойти не скоро. А вот членам совета получить ещё одного конкурента - это весьма морально болезненно. Конечно, все ощущали, что следующая должность Магистра достанется Генриху, но как любили говорить в академии: "Жизнь - непредсказуемая штука". В любом случае, чем больше конкурентов, тем меньше шансов. Магистр продолжил:
- Мисс Салливан, представьтесь пожалуйста.
Русоволосая девушка, весьма хороша собою, встала. Было заметно, что она чувствует себя очень неловко и волнуется.
- Меня зовут Аманда Салливан. Я адвокат первой категории, на моём счету двенадцать выигранных дел. Мне очень приятно, что выпала такая честь вступить в совет и доказать силу нашей академии.
- Простите мисс Салливан. - сказал Бен вставши и обращаясь ко всем присутствующим. - Не примите пожалуйста слишком лично или близко к сердцу, но как мне кажется раз уж нужен шестой член совета, почему бы нам не принять кого-то более опытного в нашем деле.
- Постановление суда ясно. - сказал Магистр. - Я же говорю, эта сука пытается насолить нам. Я не имею в виду вас дорогуша. Мисс Салливан самый лучший адвокат женского пола в нашей академии. Быть может она не так опытна, но мы примем её в члены совета, и она с честью понесёт это знамя.
- Прошу прощения Магистр. - продолжал Бен. - Но почему мы должны выполнять распоряжения, касающиеся нашей внутренней системы от хрен знает кого...
- Я понимаю вас, но дело обжалованию не подлежит.
Но Бен никак не мог успокоиться и сказал, обращаясь к Генриху, своей последней надежде:
- Генрих, что скажешь по этому поводу? - и все взоры обратились на Генриха. Он в это время вызывающе сидел на кресле, закинув ногу на ногу, и летал в своих мечтах, ничего не слыша. Он не отрывал своего взгляда от попки мисс Салливан, отчётливо представляя как ласкает её языком, а потом грубо проникает туда... Но когда Бен ещё раз обратился к нему по имени, то ловелас вернулся в этот мир.
- Ну что тут скажешь друзья. Возможно, мне стоило заняться этим делом, а не делом мистера Фишрода. Честно говоря, я не имею ничего против мисс Салливан, даже напротив немного рад, ведь она скрасит наше однообразное общество.
- Простите сер. - гордо ответила Аманда. - Но я здесь для того, чтобы работать, а не радовать чей то вид...
- Вы не так меня поняли, дорогуша. - перебил её Генрих. - Мадам Старейшина пытается нам насолить, но на самом деле это не имеет никакого значения для всей академии. А интересы нашей организации должны быть прежде всего.
Против подобных слов никто не мог поспорить, хотя все понимали, что Генрих едва ли думает так на самом деле. Когда Магистр убедился, что тема закрыта, то обратился к незнакомцу, присутствующему в зале.
- Вы убедились мистер Уинслет? Да кстати это мистер Уинслет - начальник службы безопасности. Он здесь для того, чтобы убедиться, что решение суда будет приведено к исполнению. Вы довольны сер?
- Да Магистр. - горделиво ответил чернокожий мужчина. Я засвидетельствую всё в документах, надеюсь нам не придется перепроверять вас. При малейшей жалобе... Вы сами понимаете.
- У вас больше нет вопросов мистер Уинслет?
- Нет, кроме одного. Это вы мадам Крейн назвали сукой?
Все мужчины в зале, кроме мистера Уинслета, улыбнулись, и Магистр ответил:
- Вы же не хотите быть обвинены в шпионаже, мистер Уинслет? У вас тут своя работа. Не хотелось бы, чтобы Генриху пришлось заниматься подобными вопросами, а вы наверное помните, что у него нет ни одного проигранного дела по шпионажу.
Мистер Уинслет слегка поклонился и ушёл. Магистр обратился к Аманде и не без покровительственной интонации сказал:
- Мисс Салливан, официально вы принимаете должность с завтрашнего дня. Мы рады вам и надеемся, что вы понимаете всю ту ответственность, что ложится на ваши плечи. Удачи вам Аманда. Помните, что вы часть академии, часть на которую будут смотреть и ожидать от вас успеха и победы. А сейчас оставьте нас пожалуйста.
Девушка поблагодарила присутствующих, и вышла из зала, красный пожар пылал на её щёчках. Когда она ушла, а двери закрылись, Магистр недовольно скривил лицо, и сказал:
- Значит так ребята, никаких провокаций, даже самых малых! Вы слышали меня?! Никаких грубостей, заигрываний, никакого не политкорректного отношения к этой особе. Аманда наша девочка, но возможно Крейн будет влиять на неё. Следите в оба за ней и в особенности за собой. Бен, Генрих... Я вас предупредил, всех вас. В конце концов она и вправду не причём, но она должна быть с нами, иначе эта сука может подружиться с ней, и сделать копию себя самой, и устроить тут переворот. Помогайте девчонке, если будет просить о помощи. Пусть она даже облажается, но главное, что бы она осталась верна нам. Понятно ребята?
Члены совета омрачено кивали в ответ.
- Не переживайте, мы отомстим этой суке. На сегодня всё, идите работайте.
Мадам Крейн когда-то была успешным адвокатом Академии Юридического Искусства. Она обрела кое-какую славу и связи, и подняла на суде неслыханное для всего Убежища, дело о неравноправии полов. Прецеденты конечно же были, говорят что и ей самой явно намекнули, что не в совете а тем более в должности Магистра места для неё нет. Она подняла большую бурю, организовала фракцию "Женская Сила", и через сотню судов установила много новых законов. В один прекрасный день она осудила Смотрителя, давя на законы о женских правах, сместила его и заняла его место. И хотя на публике она никогда не показывала злости, все знали, что она просто ненавидит академию и всех мужчин, в ней заправляющих. Борьба эта может окончиться либо её полной властью над всеми, либо судом над ней самой. Поэтому многие дела, порой наполнены тайным смыслом и напоминают шахматную игру. Но Генрих считал, что теперешний Магистр слишком стар и слаб. Он знал, что если займёт его место, то быстро поставит эту суку на место, любыми путями.
Генрих с Беном любили расслабляться по вечерам в баре, особенно после напряжённых рабочих дней, коих было большинство. Но после того как Бен женился, встречи эти стали более редкими, и первое время Генрих даже немного переживал. Он и сам не знал наверняка, какую важную роль в его жизни играет Бен. Теперь Генрих научился ценить то время, которое они проводили вместе. Ну а если встречи не получались, он с радостью проводил время с теплом женского тела. В удачные дни Генриху удавалось совместить оба вида встреч. Сегодня в баре присутствовало много людей из академии, и первые тосты раздавались в честь Генриха. Отличная музыка, раздающаяся из украшенного неоновыми огнями автомата, довоенная, качественная выпивка, и приятная компания - хороший конец рабочего дня.
Через час расслабления, и деловитого общения с товарищами, в основном на тему юридических вопросов, Генрих начал внимательно рассматривать присутствующих. Он искал спутницу для своих ночных приключений, кого-то, с кем бы ему ночью было теплее. Здесь было пару девушек, с которыми он уже "был знаком", была также парочка, которые ему казались весьма интересными, но Генрих немного устал, и не хотел пользоваться более сложным путём, поэтому решил подойти поздороваться со своей старой знакомой. Он не помнил как её звали, помнил только её личико, рыжие волосы, и странную причёску, которую она всегда расплетала перед постелью, или во время поцелуев. А ещё он помнил её губки, и их прикосновения, в разных местах. Генрих подошёл к ней и поздоровался, спросил как дела и предложил угостить чем-то получше, чем пила она. А потом словно по заученному кодексу правил, он говорил о чём-то, что со стороны другим мужчинам кажется разговорами о "пустоте" и "небытии", но у Генриха это всегда работало. Словно ритуал-игра, в которую они оба обязаны поиграть, хотя оба хорошо знали, чем всё закончится через час.