Страница 49 из 141
Судя по атрибутам, передо мной Отражение. Так кого она отражает? Где же старшенькая? Почему отправила свое протеже на вынесение приговора сразу двум магам? Мне казалось мы с ирумом Камденом заслуживаем куда большей чести, чем пасть от рук неопытного Отражения. А то, что оно неопытное, можно заключить из того, что мы еще живы.
Все эти мысли пролетали в голове, пока я с переменным успехом уворачивалась от атак. Применять ножи, вытащенные из обивки софы, я не спешила. У меня их всего два. Негоже разбрасываться таким дорогим подарком судьбы. Очередной удар я отразила ценой браслета с чармами. Цепочка разлетелась мелкими звеньями, оставив на коже паутинку царапин.
Пока в этой борьбе страдало только мое чувство прекрасного. Потому что я знала, как должно происходить подобное убийство. Видела, скольких трудов стоило искусство смерти. Обучалась ему. В том, что творилось сейчас, не было чести, только грязь. Где величие битвы? Где танец клинков? Буйство красок? Где торжество смерти над жизнью, а изящества над смертью? Меня обманули, подсунув дешевую подделку!
Меня посчитали недостойной?
Это не дуэль чести, а какая-то драка облезлых кошек, — прокомментировал мой внутренний голос прошлого. И я была с ним полностью согласна. Красоты убийства здесь было разве что чуть.
— Попалась, — радостно воскликнула она. На ее пальце сияла рубиновая капля моей крови. Абсолютно бесполезной. Веллади мазнула рукой по цепочке с амулетом, и тихо зашептала строчки проклятья.
И вот теперь я окончательно разозлилась. Не заметить, что твой оппонент и без того лишен силы? Да это же основа! Швырять меня из стороны в сторону только потому, что в правилах сказано, что сначала нужно получить кровь мага, лишить его сил, и только потом переходить к основной битве? А где импровизация? Где мастерство подстраиваться под любую ситуацию? Игра вероятностей. Формулы переменных?
Злость придавала силы.
— Достала, — я рванула мешающий плащ, откидывая его в сторону. Всего на мгновение черная птица материи перекрыла веллади обзор, заставляя ее потерять бдительность. Именно столько мне требовалось, чтобы воспользоваться ее метательным ножом. Будь у меня обычное оружие или зачарованное другим мастером, — ничего бы не вышло, веллади среагировала бы быстрее, чем я успела поднять руку. Но метательный нож принадлежал ей. Родство энергий решало все.
Нож скользнул сквозь черные складки взлетевшего плаща, и вонзился в плечо девчонки, пробивая обе защиты зачарованного костюма. Будь у меня магический взгляд, я бы увидела, как разбегаются в стороны дорожки-трещены, расколотого заклинания. И оружие и костюм веллади имели одинаковую магическую основу, повязанную на крови самой девушки. Поэтому в нужный момент “щит” не сработал, а наоборот с радостью принял одну из своих частей, как родную. Правильное сочетание магических элементов — вот залог успеха.
Нож вошел гладко. Как в подтаявшее масло.
Девчонка сделал шаг назад, поддаваясь движению удара и удивленно скосила глаза на скелетную рукоять, торчащую из плеча. И в этот момент я повалила ее на землю, придавливая локтем горло.
Ей следовало носить специальный ободок вокруг шеи, чтобы иметь защиту от удушения. Вещица кошмарно неудобная и многие Сестры по молодости предпочитали ей пренебрегать. А зря. Сейчас бы веллади не была в таком плачевном положении.
Пришлось повозиться, чтобы выбить у нее из рук кинжал и хлыст. Я избавила ее от маски, чтобы окончательно убедиться в ее юном возрасте. В моем же случае пострадало платье. Чтобы удерживать девчонку на земле, пришлось навалиться на нее корпусом, удерживая ее руки колеями. Захват вышел не самым удачным, но боль решала всё.
Когда я чуть провернула находившийся в ее плече нож по часовой стрелке, девчонка вскрикнула и тут же упрямо сжала зубы. Она часто и глубоко задышала, прожигая меня убийственным взглядом.
И это было потрясающе.
Запал драки прошел. Я победила. Но обида вгрызалась в душу похуже хищного зверя: я не должна была выжить. Какая темная тварь сдохла, что больная полуживая недо-руми с легкостью укладывает на лопатки молодую, полную сил Сестру Крови?
Ладно, не с легкостью. И да, я играла не честно. Но, что с того?
Не выдержав, я отвесила девчонке хлесткую пощечину, после чего наклонилась к ее уху, и прошептала на грани слышимости:
— Чувствуешь боль? — когда я отстранилась, меня одарили злым взглядом янтарных глаз. Слишком эмоциональным для опытного убийцы. — Яд на этом ноже должен парализовывать жертву. Так почему же ты так кричала? — Я поднесла к ее лицу второй нож, продолжая коленями удерживать ее руки. Девчонка попыталась сфокусироваться на абсидианово-черном лезвии. — Видишь этот маслянистый след? — Кончиком ногтя я мазнула по острой кромке. — Потрясающе халтурная работа. Стыдно смотреть. — Зеленоватый неровный слой яда поблескивал золотом. Мне стало противно. Глаза нестерпимо жгло от обилия света, переливающегося на осколках стекла, и, от едкого пота, появившегося так не вовремя. Опустив руку, я вытерла испачканный палец о кожаный жилет несостоявшейся убийцы, вызвав у нее протестующий возглас.
— Понятно, почему ты не смогла правильно нанести яд?
Яд лепестков серебряного подлунника — вот основа этого смертельно опасного зелья. Даже в доимперские времена Сестры Крови почти не использовали его. Он невероятно сложен в приготовлении. Чрезмерно жесток для использования. Слишком много личного, я бы даже сказала, интимного, чтобы применять его на незнакомом человеке. Яд действует на всех уровнях тонкого тела. Почти безболезненно. Незаметно. Только Старшие Сестры достаточно опытны, чтобы взяться за приготовление подобного зелья. Чтобы вообще получить посвящение для получения проклятого рецепта. Уровень мастера. А тут… Тут мастерством и не пахло.
— Почему? — не заглушаемый маской, ее голос напоминал перезвон маленьких восточных колокольчиков. Губы дрожали от обиды. Она не умела проигрывать. В ней было еще слишком много жизни, чтобы осознанно лишать ее других. Слишком много собственных желаний, и разнообразие других ярких оттенков. А должны были быть только: белый, красный, черный. Кто же отпустил ее такую несформировавшуюся на задание? Сырую. Неопытную.
— Приготовлен неверно.
— Невозможно, — Сестра Крови произнесла это безмолвно, одними губами. Она боялась звука собственного голоса, способного выдать обуявший ее ужас. Если яд приготовлен неправильно, то запрятанное в голенище левого сапога противоядие могло не сработать. Тогда до ее смерти оставалось не более часа.
— Лунные и солнечные циклы, — ошибку я распознала сразу. — Свет всегда имеет значение, даже если проигрывает другим видам магии.
— Чушь. — Лицо девчонки исказилось в презрительной усмешке. Находясь в вечной тьме, кровь не признавала света. Проиграв, веллади отказывалась признать поражение. Она не принимала победу над собой.
— Где твоя Старшая? — я пыталась вести нормальную беседу, насколько позволяли обстоятельства.
Девчонка зло сверкнула глазами.
— Кто за тобой присматривает? — попробовала я зайти с другой стороны.
Результат тот же.
Несокрушимость духа? О, нет-нет. Это грубое нарушение Алого кодекса, за который она должна сражаться и отдать жизнь, если это потребовалось. Видит Свет, я оставила свою бытность Сестры Крови в другой жизни. Строки кодекса больше не определяли мою судьбу. Но, видимо были вещи, которые не так просто забыть и, тем более, вытравить из памяти. И я решилась. Позволила далекому воспоминанию вернуться ко мне. Стать мной.
Я могла сделать это по-другому. Но тогда цель не была бы достигнута. Потому что я делала это на показ. Я хотела видеть в глазах юной веллади не злость, а ужас. Чтобы она поняла: в этом проигрыше только ее вина, и ни капли моей заслуги. К такому результату привела цепь катастрофических ошибок, созданных ею самой.
Нельзя рассчитывать на то, что лишенный магии человек будет беспомощен. Нельзя недооценивать противника, даже если весь его вид кричит о беспомощности. И тем более нельзя верить, что какие-то побрякушки вроде артефактов смогут защитить от более опытного оппонента. Все эти блестяшки — хлам! На себя нужно надеяться. Только на себя!