Страница 10 из 19
Непонятно как и от кого, но присутствующие у дома человек пятнадцать и подходили все новые, узнали о совершенном убийстве и кто жертва. Заметив, что Паша, Коля и я держимся рядом с Павлом Петровичем и полагая, что уж начальник все знает точно, а стало быть и мы тоже, начали подходить не к нему, а к нам с вопросами что да как. Я отмахивался: "Ничего не знаю», пока не заметил Владимира и Леню, спешивших к месту трагедии. Пошел навстречу, чтобы поговорить спокойно, без любопытных лишних взглядов.
Ребята встревоженно и в один голос: "Что там?"
"Не знаете еще?" – ответил вопросом на вопрос.
"Говорят, Славу убили. Неужто правда?" – начал Владимир как более разговорчивый и заводной с полуслова. Леня, типичный меланхолик по жизни, молчал, но слушать приготовился.
"Убили. Не знаю как, не видел. Паша и Колька утром нашли мертвым в кровати. И в крови все кругом."
"Кто убил тоже не знаешь?" – продолжил Владимир.
"Даже не предполагаю," – успел я начать, как Леня перебил:
"Да Верка его замочила! Сука баба! Не видели, что она со Славкой вытворяла? Точно его кокнула!"
В душе я улыбнулся: ну не любит Леня женщин, особенно тех, кто мужиков меняет так вот, как Вера. Ну как перчатки: нравятся – носит,а надоели – сняла и забыла, нашла новые. И его можно понять: жена оказалась такой же, ушла к другому. А Леня однолюб, еще не отошел душой от такой, как он выражался, "подлости".
Я не стал его точку зрения опровергать, хотя был уверен, что Вера здесь не при чем, и повернулся к Владимиру:
"А по твоему кто это сделал?"
Лицо приятеля отразило явную неуверенность в мыслях, и ответ подтвердил это:
"Не знаю. Может Валерка так отомстил?"
"За что?" – возмутился Леня, – "За свою пигалицу? Да не стоит она того. Если б это Валерка сделал, то сразу, а не ждал десять дней, пока они натрахаются и разбегутся!"
Еще раньше к нашей троице направилось несколько человек из любопытных. Посчитали, что я кое-что знаю и со своими друзьями информацией делись. Сейчас они подошли совсем близко и я предложил:
"Давайте тему сменим, а то эти любопытные разнесут, что Вера и Валерка убийство и сотворили."
Наверное с час мы протолкались возле дома, потом из него вышел оперативник, позвал Павла Петровича, и вместе с ним забрался в Уазик. О чем говорили – слышно не было, но мог поручиться, что тема любовного треугольника – Слава – Вера – Валера – наверняка обсуждалась.Скоро в этом убедился: Уазик зарычал и рванул в поселок. Минут через двадцать вернулся, на минуту в сторонке остановился, пока из него вылезали Павел Петрович и Михаил. И сразу рванул дальше, увозя в Мирный, как все заметили, Валеру и Веру.
Увидев такое, народ у дома интенсивно задвигался, зашумел, зашушукался. Слышались реплики: "уже арестовали",'вдвоем убили","повесить мало", и тому подобное.
Михаил Новиков прошел в дом, на этот раз захватив с собой Пашу и Колю, кто мертвым первыми Славу и увидели. Наверное, сейчас будут по минутам вспоминать, что и как делали всю ночь и утро – убеждать оперативника, что убийство не их рук дело. А я подошел к Павлу Петровичу и шепотом поинтересовался:
"Зачем парочку в Мирный увезли? Эдесь не могли с ними поговорить?"
"Они – первые подозреваемые," – услышал в ответ, – "здесь просто разговором не обойдешься." По моему лицу понял, что в эту версию не верю и добавил: "Алиби на ночь ни он, ни она предъявить не могли. Хуже того, всю ночь где-то шарашились!"
Число любопытных возле дома незаметно стабилизировалось. Теперь постоянно толкалось человек двадцать- двадцать пять. Конечно, новые подходили постоянно, но столько же, любопытство удовлетворив и посчитав неприличным ротозейничать и дальше, уходили. Тем более и о празднике забывать нельзя, как никак, а день великой победы. Жены, моя и моих приятелей , тоже приходили. Послушали народ, повздыхали – "вот как дело обернулось" – и ушли.
Вскоре из Мирного вернулся милицейский Уазик, с одним шофером. И почти сразу же подъехал еще один – привез визуально знакомого мне следователя, который на два поселка – Пионерный и Мирный один.
Еще через час накрытое простыней тело Славы на носилках вынесли из дома и погрузили в Рафик скорой помощи. Народ зашумел, завздыхал, кое-кто из женщин заплакал.
Когда Рафик труп и медработников увез в Мирный, любопытные начали расходиться. Еще через десять минут Михаил с Пашей и Колей из комнаты вышли, залезли в Уазик и куда-то умчались. Вернулись через пол часа, ребят оперативник отпустил, а Павла Петровича и меня пригласил в комнату.
В ней все уже закончено: сфотографировано, изучено, наверное и отпечатки пальцев сняты. Кровать, конечно, выглядела ужасно, с кровью на простыне, одеяле и даже на полу.
Павла Петровича, как начальника партии, следователь знал отлично. Приходилось им периодически встречаться по поводу редких несчастных случаев, или чего-то криминального. Меня он тоже знал, по прошлогоднему делу о хищении руды, поэтому представлять никого не требовалось. Предложили нам присесть на вторую – Колину – кровать, пару минут поболтали на тему отвлеченную: что-то партии "везет" последнее время со "жмуриками". Потом следователь попросил Павла Петровича рассказать, что он об убийстве думает, кто мог сделать и почему.
Не буду повторяться – на эту тему Павел Петрович свое мнение мне высказывал не раз. Сейчас его повторил с выводами: месть со стороны брошенного мужа новому кандидату на его место. Или же месть любовнику за обман и невыполнение обещания стать новым мужем.
Слушали, согласно поддакивая и кивая головами. Все, кроме меня.
"Очень похоже, что кто-то из них и убил," – подвел итог следователь. "По крайней мере алиби ни у кого. Женщина», – он заглянул в бумаги, – "с пол первого ночи и до рассвета, часов до шести, в доме, где ночевала последние дни, отсутствовала. По ее словам, гуляла вокруг поселка и думала о жизни. Муж хоть и говорит, что сидел дома, но соседи его не ви-дели и не слышали. А спать легли далеко за полночь, праздник отмечали. И парню несколько раз стучали – пригласить к себе, от мыслей по поводу жены-обманщицы отвлечь. Так что парень тоже где-то шатался в одиночестве, в других кампаниях его не замечали. А может не один, вдвоем с женой и шастали, план мести обдумывали." И наверное больше для проформы обратился ко мне: "А вы как думаете?"
"Не верю," – ответил убежденно, и тут же выдвинул совсем слабенькую версию: "Может несчастный случай? Зашел кто-то по пьяни случайно, видит спит человек, ну и решил слямзить ценное. А Слава, то-есть потерпевший, проснулся, и убили, как свидетеля."
"Нет, не получается," – следователь еще раз глянул в бумаги, – "убит он круглой заточкой диаметром до полтора сантиметра и длиной не менее сорока сантиметров. Сами понимаете, что такую длинную вещь просто так с собой не носят, прятать очень сложно. И получается, что приходили именно убить, и ни для чего иного. И потом, удар нанесли сверху вниз в спину спящему. А на груди выходных отверстий два. То-есть после первого удара заточку немного из тела выдернули, но не полностью, потом еще раз на нее надавили. А может и несколько раз, чтобы убить наверняка."
Не согласиться было невозможно, и я смог сказать одно:
"Тогда такое сделать женщина не могла. Сил не хватило бы."
Следователь задумчиво помолчал, потом частично со мной согласился:
"Очень может быть. Но как соучастница она подходит идеально." И уже всем нам уверенно: "Видели, как женщины возле дома плакали? А она слезинки не проронила, и слов сочуствия от нее не услышали! Спросите Михаила Ивановича," – кивнул на оперативника, – "он с ней общался!"
Павел Петрович и я на Михаила глянули, и тот подтвердил: