Страница 65 из 122
Он напрягся. Щеки Набира медленно краснели, а глаза загорались.
— А это имеет значение? — спросил он и я почувствовал его враждебность. Оставалось только равнодушно пожать плечами.
— В общем-то нет. Я спросил из любопытства. Я знаю много племен, но никак не могу понять, к какому ты принадлежишь. Я не сомневаюсь, что ты родился в пустыне и…
— Да, — оборвал он меня, — но у меня нет племени, Песчаный Тигр… того, которое признало бы меня, — его челюсти напряженно сжались. — Я метис.
— Я часто встречал метисов и среди них было много отличных парней, — я ухмыльнулся. — Да я и сам… может быть. Аиды, ты хотя бы это знаешь.
Набир смотрел на меня через старательно нарисованный круг.
— Ты не знаешь, чистокровный ты или метис?
— И такое бывает, — сухо ответил я. — Может пора заняться делом?
Набир кивнул.
— Что сначала?
— Работа ног.
— Но я занимался этим почти два года назад!
— И ничему не научился, правильно? — ядовито осведомился я и помягче добавил: — Или может ты просто подзабыл.
В своих расчетах я не ошибся. Мои слова заставили мальчика заткнуться.
Такое элементарное занятие как отработка передвижений по кругу пошло на пользу нам обоим. Правильная работа ног лежит в основе танцев мечей, это часть фундамента, который должен быть надежным, если ты собираешься хоть чему-то научиться и заниматься дальше. Неловкость в круге может позволить себе только человек, который не хочет долго жить, и поэтому не стоит жалеть о времени, потраченном на элементарные упражнения, если в будущем эти несколько часов в день, проведенные за отработкой движений в круге, могут спасти тебе жизнь.
Я был уже очень опытным танцором меча, когда перестал включать в ежедневные занятия отработку передвижений в круге. Дел и я, до нашего танца в Стаал-Уста, тренировались вместе каждый день, или почти каждый. Работой ног в отдельности мы не занимались, потому что для нас за много лет она стала привычной, она была естественной частью тренировки, но Набиру было далеко до Дел. Чтобы сделать из него настоящего танцора меча, занятия с ним нужно было начинать с элементарного, с самых основ.
Ну, если можно так сказать. СТОЛЬКО времени я конечно не мог на него потратить. Я танцор меча, а не шодо; лишних лет на учеников у меня не было. Аиды, да и лишних дней не было. Дел наверняка заявит, что мы отправляемся в Искандар как только почувствует, что тренировки с Аббу ей больше не нужны.
А значит из практических занятий с Набиром я должен был вытянуть все, что мог. И из этого, в свою очередь, легко было сделать вывод, что тренироваться я должен был с большими нагрузками чем те, к которым я привык когда был здоров.
Когда в конце концов я решил, что на сегодня хватит, пот с нас обоих тек ручьями. Харкихал — пограничный городок, от него несколько дней пути до пустыни, весна только начиналась, а даже на Юге в начале весны прохладно, но мы взмокли так, что я задыхался от запаха пота. Мне снова нужно было мыться.
Он стоял в центре круга, удовлетворенно кивая и пошатываясь от усталости. Мокрые волосы прилипли к черепу, а у шеи с завитков стекали капли.
— Хорошо, — выдохнул он, — хорошо.
Ну может ему и было хорошо. А у меня все болело.
— Теперь я вспоминаю некоторые замечания шодо, он бросал их вскользь, а я пропускал мимо ушей. Он говорил, что есть большая разница между царапиной на ребрах и разрезом в боку.
Ему легче, подумал я. А я три месяца назад получил и то, и другое. И от одного и того же меча.
Я только кивнул. Я стоял, положив руки на бедра, сжимая в одном кулаке деревянный меч, и пытался выровнять дыхание.
— Что ж, Песчаный Тигр, это новый… истойя?
Дребезжащий мужской голос, это явно не Дел. Я резко повернулся и тут же пожалел об этом. Рядом с кругом стоял Аббу Бенсир. Около него лежала моя одежда и Северная яватма в покрытых рунами ножнах из дерева кадда и кожи.
Значит в промежутке между вчера и сегодня он успел выучить Северное слово. Он-то конечно ожидал, что я пойду в контратаку, и я очень постарался сдержаться.
— Новый меч, новая перевязь, — спокойно закончил я.
— Бедный старина Разящий… — Аббу покачал головой. — Сильный, должно быть, был удар. В конце концов, не часто чуле удается завоевать свободу, и уж совсем чудо, что такой чула получает меч, благословенный шодо… И увидеть этот меч разбитым… — Аббу снова покачал головой.
Краем глаза я заметил, как Набир напрягся, услышав слово чула. Я выразительно приподнял одно плечо.
— Новый меч лучше.
— Правда? — Аббу Бенсир посмотрел на рукоять, поднимавшуюся над устьем ножен. — Сразу видно, что Северный. А я-то думал, что человек, рожденный в пустыне, такой как ты, никогда не прикоснется к чужому мечу.
— Все мы меняемся, — равнодушно заметил я. — Мы становимся старше, немного мудрее… мы учимся не судить о людях и предметах по месту рождения, языку, полу…
— Правда? — ухмыльнулся Аббу. — Должен признать, что ты прав. Да, Песчаный Тигр, женщина гораздо лучше, чем я ожидал, но все же я многому могу обучить ее.
— Подожди пока она разогреется, — я показал ему зубы. — А еще лучше, подожди пока она запоет.
Аббу этого не услышал, он рассматривал мои ребра. Перед тренировкой, как и Набир, я снял хитон и бурнус и остался в одной набедренной повязке, которая не скрывала ни один из шрамов, заработанных за девятнадцать лет занятий танцами и ни один из рубцов, полученных за шестнадцать лет рабства. И ни один из следов когтей песчаного тигра, который своей смертью выкупил мою свободу.
Но все это Аббу видел и раньше — в круге танцор меча носит только набедренную повязку. История моей жизни не была секретом и скрыть я ничего не мог даже если бы захотел, потому что каждый шрам говорил за себя.
Все их он видел и раньше. Аббу рассматривал то, что появилось совсем недавно: уродливый, багровый рубец, оставленный Бореал.
Он быстро взглянул мне в лицо.
— Вижу, — задумчиво заметил он.
— Позволь мне догадаться, — сухо сказал я. — Ты собираешься пригласить меня в круг.
Аббу покачал головой.
— Нет. Когда мы встретимся, ты будешь тем человеком, которого я видел восемнадцать месяцев назад. Я не хочу пользоваться твоей слабостью после… этого, — он нахмурился и черные брови сошлись у переносицы. — Не многие пережили бы такое.