Страница 4 из 15
Холодная вода приятно пощипывала веки. Когда же мужчина открыл глаза и поднял взгляд на зеркало, он вздрогнул, издав немой вскрик. Сзади него находился какой-то темный силуэт. Гарри резко обернулся, и фигура заговорила с ним:
— Извините, мистер Ренделл. Я не хотел вас напугать, вы, видимо не слышали, как я стучал. Граф Альфред Кобб просит вас к ужину. — Лукас поклонился и вышел из ванной комнаты.
Гарри тяжело дышал, схватившись за сердце. Оно билось словно бешеное от нахлынувшего на него адреналина. Делать было нечего, мужчина обтер лицо и вышел из ванной. В комнате его все еще ожидал дворецкий. Они молча вышли из комнаты.
— Зачем нужно было меня пугать? — Задыхаясь, спросил дворецкого Гарри.
— Я же говорил, что я стучался и звал вас. Потом решил зайти, заподозрив неладное. Если вам будет угодно, такого более не повторится. — Голос его был холоден и монотонен. Напоминал, скорее молитву, чем ответ на вопрос. Ренделл поджал губы, и молча проследовал в другое крыло на первом этаже. Сверху больше не было слышно играющей музыки, которая давала хоть какое-то тепло этим стенам. Теперь угнетало буквально все. Коридор с правой стороны был гораздо шире и имел два выхода — один выходил, очевидно, на улицу. На нем висел большой навесной замок.
Также была дверь в самом конце коридора. По пути к ней, можно было встретить целую галерею из картин, развешанных по стенам. Тут стояли древние дорогие вазы на постаментах, скульптуры времен античности. Гарри и Лукас прошли до двери, что была в конце.
— На улице идет дождь? — Гарри услышал звуки падающей воды, чуть правее от себя.
— Нет, сэр.
Как только эта дверь открылась, Франциск обомлел. Там находился просторный банкетный зал, погруженный в полумрак.
— Детектив! Доброго вам вечера! Присаживайтесь, Лукас говорит, что сегодня повара приготовили что-то ну очень вкусное.
— Добрый вечер, мистер Кобб. — С ноткой холода в голосе произнес Гарри и сел поближе к хозяину. Воцарилось неловкое молчание. Ренделл абсолютно не знал, с чего начать разговор. Требовалось сделать его максимально непринужденным, чтобы это не выглядело как допрос. Стоило Гарри только открыть рот, как двери в трапезную распахнулись, и в комнату вошел сын графа — Фил. Это был пухленький девятилетний мальчик. У него были короткие светлые волосы, круглые щеки и большие голубые глаза. Мальчуган, очевидно, был чем-то очень сильно опечален. Его большие глаза были опущены, а лицо бледное и уставшее.
— Что такое мой дорогой? — Обеспокоенно спросил Альфред.
— Я ужасно голоден. — Тоскливо ответил Филоксен насколько можно жалобным тоном. Он чуть ли не плакал. Мальчик погладил свой живот и тот громко заурчал.
— Сейчас принесут ужин, погоди немного. — Кобб счастливо улыбнулся и потрепал малыша за его белокурые волосы. Парень немного зарядился бодростью и, улыбнувшись, сел в другом конце стола. Граф поднял голову к потолку и хлопнул два раза в ладоши, отчего включился свет на огромной люстре прямо над столом. Осветив собой всю трапезную и слегка ослепив детектива своим ярким светом.
Альфред искоса глянул на моргающего Гарри и ехидно спросил:
— Правда, красиво?
— Да, я уже мечтал о том, чтобы увидеть яркий свет. У вас в доме так темно, что можно подумать, что вы вампир. И не зря ходят слухи вокруг вашего дома. — Гарри подхватил ехидную нотку в голосе и слегка оживился.
— Люди глупы. Они ищут ответы, только опираясь на свое зрение, слух, запахи, редко на опыт. Из-за чего они часто ошибаются. На самом деле я не вампир. Тьма мудра и задумчива. Она помогает мечтать и мыслить. Нет никого могущественней, хитрее и умнее тьмы. — Задумчиво изрек Альфред. — Я всю жизнь был мечтателем. Только во тьме я нахожу вдохновение.
Кобб посмотрел на детектива и обнажил в загадочной улыбке свои ровные белые зубы.
Наконец прибыл ужин. Лукас привез на тележке огромное количество блюд.
— Мы еще ждем кого-то? — Спросил Франциск.
— Нет, с чего вы взяли?
— Ну, тут еды, словно на банкет. Мы втроем не съедим столько.
В ответ послышалось только молчание. Дворецкий сервировал стол и принялся раскладывать блюда. Здесь были: запеченный поросенок, индейка, курица, салаты. Через некоторое время на столе стояла бутылка виски и томатный сок для Фила.
— Всем приятного аппетита. — Торжественно изрек хозяин. Его сын и детектив поблагодарили хозяина.
Гарри не привык к такому большому количеству еды. Его семья всегда питалась по минимуму. Ни сколько от недостатка денег, сколько из соображений эстетики. Или возможно, у него с самого детства сохранилась эта привычка. Потому, данная картина вызывала у него некоторое отвращение к хозяину, который набивал свое брюхо и, очевидно, пытался довести своего сына до скотского состояния. По самому же графу не было видно, что он поедает такое большое количество пищи, а вот его сын явно страдал от ожирения. При ярком свете лампы можно было увидеть его прыщики и рубцы, не свойственные в этом возрасте. Мальчик поедал все со стола, практически не жуя. И запивал все огромным количеством сока. Детектив слегка повел носом.
— Это не мое дело, но вам не кажется, что вашему сыну нужно уделить внимание правильному питанию? Мальчик совсем маленький, а вы его пичкаете едой.
— А мне кажется, что мы сами можем со всем разобраться. Если бы он не хотел, он бы не ел. Оставьте в покое ребенка. Пусть кушает. — Немного возмущенным тоном сказал граф.
Лукас все еще раскладывал пищу. И его потряхивало каждый раз, когда он подходил к Альфреду. Было видно, что он его боится. Казалось, что этот мужчина, уважаемый граф Кобб самый настоящий изверг. Когда же дворецкий вышел, разговоры стихли, и вновь наступило неловкое молчание, изредка прерываемое чавканьем мальчугана.
— Я слышал прекрасную музыку, пока меня провожали до комнаты. У нас планируется какое-то мероприятие?
— Через две недели у моего сына день рождения. Я долгое время не решался устроить что-то подобное. Я был в трауре после смерти жены. Хотя, она любила проводить время подобным образом.
— А вас она любила? — Задал вопрос «в лоб» Ренделл. И даже сам удивился своей дерзости.
— Больше жизни. Она никого так не любила как меня. И это я знал точно. Жаль, что нам удалось недолго прожить в качестве мужа и жены.
— Сколько прожила ваша жена после свадьбы? — Гарри ощутил по грустному тону графа, что у него начинает развязываться язык. Тем более после пары стаканов крепкого виски.
— Чуть менее, чем полгода. Потрясающая была женщина. Потрясающая. — Слезинка еле заметно выскользнула из его глаза.
«Он говорит убедительно. Наверняка, для него действительно эта женщина многое значила» — взял на заметку Ренделл.
— У вашей жены были еще родственники?
— Да, у нее еще есть мачеха и сводная сестра. Я их никогда не видел и для меня до сих пор загадка, почему у них нет прав на этот особняк. Меня этот факт особо не волновал, до тех пор, пока вокруг дома не стали происходить убийства. В моей голове были подозрения, что это все они делали. Чертово, чертово…
Кобб ухмыльнулся и налил себе в бокал еще немного коньяка. Мужчина отхлебнул из него и потер свое покрасневшее лицо.
— …Наследство. — Альфред вновь выдержал небольшую паузу, после чего продолжил. — Семья моей покойной дражайшей жены всегда считали меня недостойным для нее мужем. Да и все, что осталось после ее смерти, передалось в мое владение. Семью свою она не любила, и презирала. Да и они ее не особо уважали, и прониклись большим горем и скорбью только после ее кончины. Мачеха ее, та еще стерва — вообще предлагала отцу отправить Маргарет в школу-интернат, чтобы не видеть ее. Во всяком случае, так мне рассказывала жена.
Потому, я так и боюсь. Мной была сооружена целая охранная система, для защиты меня и сына. Только мы отделяем их от заветного наследства.
— А вы не думаете, что ваш рассказ наталкивает на мысль, что у вас есть мотив к убийству жены?
— Нет. По сути, я вложил большую часть своих средств на содержание этого места. До меня оно находилось в упадке. А сейчас процветает. Осталось лишь избавиться от дурной славы. Но, ввиду всех событий и вашего присутствия, это случится не скоро.