Страница 2 из 88
Вот и сейчас, прежде чем вернуться в общежитие, я решила сделать крюк и совершить набег на казенный огород. Землянички – так мы называли магов, возящихся с землей, – выращивали на огромной площади, отведенной под огород, новые сорта всего, что можно было употреблять в пищу. Удачные результаты экспериментов отправлялись в нашу столовую, а семена и корни новых продуктов питания распространялись по всей стране и за ее пределы.
У меня как раз закончились съестные припасы, а закупиться удастся только после завтрашнего экзамена. Можно, как обычно, пойти побираться по соседям, – на то она и общага – но мне очень уж хотелось поглядеть, что нового вырастили землянички.
Огород стоял в отдалении от зданий, спортплощадки и обустроенной для прогулок части парка; даже протоптанные пути в лес и соседние деревни проходили в отдалении. Землянички сделали все, чтобы заниматься своими овощами в тишине и покое.
У входа на территорию огорода меня встретил Апогей, приветственно залаяв. Я шикнула, и он замолчал, бешено молотя двумя хвостами. Апогей – не собака и даже не Апогей. Это экспериментальный образец под названием АПГ-42, внешне напоминающий короткошерстную красноглазую собаку исполинских размеров и с двумя хвостами. Тут, вообще, куда ни плюнь – одни экспериментальные образцы. Вон в парке стоит дерево непонятного семейства и очень гордится своей уникальностью. А у моей соседки Тиффани на окошке живет подаренная кем-то мухомашка – большая ромашка в цветочном горшке, но палец ей лучше в рот не совать. Мухомашке, конечно. Хотя и Тиффани тоже.
Но я считаю неправильным называть живое существо каким-то номером, так что АПГ-42 превратился в Апогея. Экспериментаторы задумывали сделать из него идеальный образец животного, способного охранять территорию без нареканий. Но я могу сказать, откуда у них руки растут, потому что Апогей ведет себя как самая настоящая дворняжка – приласкай его, и он тебя пропустит в любое время дня и ночи. Конечно, Апогей хорошо знает, что значит «не пускать чужих на территорию», но в «своих» у него числится пол-института. Так что держат его тут просто из жалости. Наэкспериментировали – придется и девать куда-то.
Я переступила через низкий заборчик, очерчивавший территорию огорода, и потрепала это создание, ничуть не переживавшее о своей судьбе. Апогей довольно подставлял уши, чтобы я за ними почесала, и благодаря его размерам мне почти не приходилось наклоняться.
– Ладно, Апогей, сторожи хорошо. – Я приложила палец к губам, чтобы он больше не лаял, и зверюга понимающе мотнула головой и вернулась в свою конуру.
Я прошлась мимо хорошо знакомых мне теплиц и грядок с холодоустойчивыми сортами либо магическими полями вокруг. Теплолюбивые растения почили на зимнее время, и многие грядки пустовали. Поглядев по сторонам, я убедилась, что меня никто не видит, кроме укоризненно высившегося в отдалении здания общежития.
Я не воришка, я просто… экономлю время. Можно было бы написать заявление декану, причитая, что я бедная и несчастная, перевариваю только лично приготовленную пищу, не могу жить на столовском пайке, прошу выдать мне свежими продуктами. Но пока он одобрит мое заявление, я умру с голоду, поэтому в критические моменты я просто наведываюсь сюда сама.
А в столовую я больше не сунусь после найденного там таракана. Это жизнерадостное шестилапое создание просто шло по стенке по своим тараканьим делам и даже не догадывалось, что именно оно стало причиной дикого визга всех девчонок, находившихся тогда в столовой. Парни просто молча относили подносы с недоеденной пищей. Самые храбрые и самые голодные доели, что взяли, но в столовку больше никто не совался, пока замдекана лично не объявил, что никаких тараканов там больше нет. Но лично я до сих пор брезгую ходить туда. Я насекомых не боюсь, но обнаружить их в своей тарелке никакого желания нет.
На глаза мне попались помижаны – помидоры, скрещенные с баклажанами. Синие на свету, они казались черными в темноте. Вкусная штука. Я протянула руку, и вокруг нее волнами пошел тусклый, еле видимый свет от термоизоляционного поля вокруг грядок. Сорвав парочку помижанов, я засунула их в карманы куртки. Прихватила также картошку и пару яиц. Яйца, выращиваемые на грядке (точнее, то, что выглядит как яйца, и точно такое же на вкус), – это лучшее изобретение земляничек. Вегетарианцы могут спать спокойно, цыплятам ничего не угрожает.
Завтрашний день я с этим проживу, но мне еще очень хотелось узнать, что нового в мире овощно-культурных изобретений, и я пошла дальше по тропе между грядками, глазея по сторонам. Землянички никого не пускают на свой огород без необходимости и о новых достижениях тоже не распространяются. А мне ведь любопытно!
Вдруг я запнулась обо что-то большое, но не тяжелое. Коварный предмет откатился прямо мне под ноги, и чтобы не наступить на него, я попыталась сделать шаг в сторону, но получилось крайне неудачно: потеряв равновесие, я упала на землю, чудом ничего не примяв. Овощи посыпались из карманов. Чертыхнувшись, я поднялась на колени, собрала свой будущий завтрак и обернулась, нашаривая в темноте причину своего падения. Наконец, пальцы нащупали этот предмет. Он был твердым, матово-черным в свете лун, овальной формы и весил около килограмма, а рядом лежали тряпки, из которых он выкатился. И еще он был… теплым.
– Яйцо! – прошептала я.
Но тут же нахмурилась. Откуда оно здесь? И чье оно? Яйцо было раз в шесть больше куриного. Я представила себе гигантскую курицу и покачала головой. В Эльсе чего только не водится, и яйцо может принадлежать кому угодно.