Страница 52 из 77
- Николо! - крикнула мать, спеша ему на помощь, и малыш заплакал.
Тут подбежала и Грета.
- Я ведь говорила, что он дурачок!
Мать помогла Николо встать и проверила, не случилось ли с ним чего серьёзного. У него была только небольшая царапина на правом колене.
- Солнышко, ничего страшного…
Мальчик шмыгал носом. Мать потрепала его тёмные волосы и погладила по щеке, а он кулачком потёр правый глаз. Он уже перестал плакать.
Танкреди поднял стекло и сделал знак Грегорио Савини, который начал читать ему:
- Олимпия Диаманте. Двое детей: шестилетняя Грета и четырёхлетний Николо. Муж изменяет ей уже полтора года. Она об этом узнала полгода назад. Они сильно поссорились, она заставила его уйти, он сделал всё, чтобы остаться, и добился своего. Пообещал, что никогда не станет встречаться с той другой женщиной, но три дня спустя снова был с ней. Девушке двадцать четыре года, она секретарь в его офисе, зовут Саманта, помолвлена с мужчиной из Неаполя, Дженнаро Паэзаньелли, который работал вышибалой в одном заведении на окраине. Ему пришлось переехать в Турин после драки, в которой он ранил знаменитость, и на него завели дело. С девушкой он познакомился здесь, и вот уже два года они поддерживают бурные отношения, - Грегорио поднял глаза от своих бумаг. - Её муж - Франческо Д’Онофрио. Он ходил в твою школу, в Институт Святого Семейства.
Танкреди не отрываясь смотрел на девушку в окне.
- Да, я его помню. Продолжай.
Савини сделал то, о чём его просили:
- На прошлой неделе Олимпия обнаружила, что отношения между Самантой и её мужем продолжаются. У них произошла жестокая ссора, во время которой она порезалась осколком разбитой вазы. На левую руку пришлось наложить несколько швов… - Танкреди стал внимательнее её рассматривать. Тогда он заметил повязку, которая была прикрыта рукавом жакета. Олимпия поднимала велосипед и помогала Николо снова залезть на него. Савини продолжил читать: - Олимпия пошла в офис Леврини, который занимается разводами и разделом имущества, и поговорила с адвокатом Алессандро Винелли. Он объяснил ей всю процедуру, какие шаги она должна предпринять, но на самом деле она всё ещё не приняла решение, - Савини закрыл папку. - Дальше приводятся детали о расходах по дому, о местах, где они проводили отпуск, об их имуществе, а также об отелях, где он встречался с Самантой на протяжении последнего года, - он взял конверт: - Здесь фотографии её мужа с его любовницей.
Танкреди открыл его и посмотрел. Саманта красивая девушка, одетая всегда вызывающе, в туфлях на высоких каблуках, очень коротких маечках, в топах с тигриным принтом или просто очень ярких цветов, с провокационным декольте, а волосы всегда убраны обычными заколками. Также были фотографии, на которых они целовались в парке, в машине, у входа в отель, фотографии, на которых видно, как они раздеваются в отеле и многие другие. Танкреди вернул эти улики в конверт и отложил. Савини молчал.
Танкреди всё смотрел на Олимпию. Она смеялась вместе с детьми. Все трое забрались на карусель, и она с силой крутила центральное колесо, чтобы всё пришло в движение. Когда они стали крутиться, она увеличила скорость. Она играла с детьми, откидывала голову назад и её даже немного укачало, но в конечном счёте было заметно, что она далеко не счастлива. Казалось, что за её смехом и взглядом прячется грусть. Однако было время, когда она была абсолютно другой.
- Не смотри на меня, я стесняюсь.
Олимпия прикрыла грудь, скрестив руки, и наполовину спряталась за дверью. Танкреди стал набирать воду в ванну, пытаясь отрегулировать её, потому что было слишком горячо. Он повернулся к ней и улыбнулся.
- Чего это ты стесняешься? После всего, что мы делали!
Олимпия ударила его по спине.
- Дурак! Это здесь причём? Это совсем другое.
Танкреди притворился, что ему больно.
- Ай, ты меня убить решила, что ли!
- Ага, так я и поверила… Долго ещё? - она окунула руку в воду. - Идеально, идём, пора лезть в ванну…
Олимпия потихоньку погрузилась в воду. Танкреди закрыл кран и, спокойный и совершенно голый, сел напротив неё. Олимпия с хитрой улыбкой высунула ногу из воды; на её колене была пена. Она стала гладить Танкреди ногой по бедру, постепенно возбуждая его. И улыбнулась.
- М-м-м, вот как ты на меня реагируешь.
- Как иначе, - Танкреди был очень возбуждён. Нога Олимпии не собиралась останавливаться. Она всё время медленно двигалась, пока не коснулась его. Танкреди аккуратно встал прямо в ванне и, всё ещё в возбуждении, встал на колени между ног Олимпии, раздвигая их.
- Эй, не торопись…
Танкреди улыбнулся.
- Ага, так и поверил…
- Должен верить, я из-за тебя ударилась об кран.
Они рассмеялись, а он в это время искал точку опоры, чтобы аккуратно лечь на неё. Наконец, у него всё получилось, и он нежно стал раздвигать её бёдра, пока не оказался внутри неё.
- Вот так.
Олимпия крепко держала его, обняв за плечи, мокрая, она уткнулась лицом в его шею и кусала губы, пока он нежно брал её.
- Когда возвращаются твои родители? - спросил Танкреди.
- Они сказали, что будут позже.
- Ты уверена?
- Да… Ещё… Не останавливайся, - Танкреди больше не думал. Они любили друг друга в ванне, раскачиваясь, охваченные страстью, в горячей воде. А затем послышались гудки автомобиля. - О, Боже мой! - Олимпия напряглась. Она немного приподнялась, а он всё продолжал двигаться над ней. - Тише, - она сосредоточилась, чтобы услышать любой возможный звук. Вдруг шторка приподнялась. - Это наш гараж. Предки. Вернулись.
- Что?
- Да, шевелись давай.
Они поспешно вылезли из ванны. Танкреди поскользнулся и упал на пол.
- Давай быстрее, чего ты там застрял?
- Я упал, - он встал с болью. Всё его желание в один момент угасло. Через секунду они уже были в комнате Олимпии. Они старались изо всех сил одеться побыстрее. Танкреди, всё ещё мокрый, пытался надеть носки без особого успеха. Наконец, он всё-таки натянул боксеры, затем брюки, рубашку и ботинки. Он свернул носки в комок и сунул их в карман.
- Ну какой же ты тормоз! Шевелись, они уже поднимаются.
Теперь они расположились в гостиной и включили телевизор. И в этот самый момент вошли родители.
- Олимпия? Ты дома? Это ты?
- Да, мам, мы в гостиной.
Танкреди поднялся, когда вошли её родители.
- Добрый вечер…
- О, привет, Танкреди.
- Здравствуй.
Джорджио, отец Олимпии, улыбнулся ему.
- Ты не смотришь игру?
Танкреди извинился.
- Да, я переключил канал. Но сейчас мне нужно ехать домой, потому что позже нужно показаться на одной вечеринке.
- Да, точно. Сегодня же восемнадцатилетие твоей подруги Гвендалины, - отец Олимпии посмотрел на часы. - Вы должны поспешить.
- Да-да, я уже собирался идти. До скорого, синьора. Доброй ночи.
Танкреди уже собирался уходить из гостиной, но когда он стал искать в кармане ключи от машины, оттуда вывалился носок. Прежде чем отец смог поднять его, Олимпия успела схватить его на лету.
- Твой платок… Я тебя провожу.
Они пошли в сторону кухни. Джорджио посмотрел на жену.
- Это и правда был платок?
- Да, притворимся, что так и есть. Как притворились, что поверили, будто они смотрели телевизор.
Танкреди и Олимпия целовались в дверях.
- Какой позор, твой отец едва не взял мой носок.
- Ага… А я, как всегда, спасла тебя… Но это для моего же блага!
Она вытолкала его за дверь. Танкреди повернулся к ней.
- Ты думаешь, они всё поняли?
- Ещё чего… Они всё принимают за чистую монету.
Танкреди улыбнулся.
- Ладно, скоро увидимся. И слей воду из ванны.
- Да, до скорого. И не опаздывай.
- Нет, - тогда он в последний раз повернулся и улыбнулся ей: - Но потом мы продолжим с того места, где остановились! Мне понравилось. У Гвендалины же есть ванна?
- Езжай уже! - закрыла она дверь.
Танкреди на всех парах ехал домой на своём Порше. Там в один момент он разделся, принял душ и вытерся. Надел тёмный костюм и белую рубашку, чёрные носки - надевая их, он широко улыбался - а затем обулся в Church’s последней модели. Он бегом спустился, перескакивая через две ступеньки, а потом встретил её.