Страница 49 из 58
— Ну да.
— Но он в течение нескольких поколений принадлежал нашей семье.
— Никаких проблем: у вас останется меньшая доля акций. И я сохраню прежнее название — «Бродячий цирк семьи Драммонд». Звучит приятно и типично по-американски. Ну что, по рукам?
Рукопожатие — такой человеческий обычай, к которому я на своей работе отношусь с большим вниманием. А то, что я в этот момент оказался не в лучшей ситуации, вовсе не означало, что я был не на работе. Мы, я и Берни, оказывались и не в таких переделках.
Полковник отвернулся, но все же протянул Росе руку. Тот крепко ее пожал и не выпускал, пока Драммонд не встретился с ним взглядом.
— Договорились?
Полковник кивнул. Роса разжал пальцы, и Драммонд, понурившись, направился к складу. Владелец транспортного предприятия посмотрел на меня сквозь решетку.
— Видишь, как все хорошо устроилось. Прикол в том, что Панса просит всего десять штук.
Я не понял, что он сказал; знал только, что он мне не нравится, ни капельки. Все, что мне хотелось, — ухватить его за штанину, а если честно, вонзить клыки ему в ногу прямо сквозь сапоги из змеиной кожи и перекусить лодыжку. Я зарычал, чтобы Роса не заблуждался, кто он и кто я. Роса от этого улыбнулся еще шире. И вдруг без предупреждения со всего размаху швырнул в меня камнем и угодил между прутьев намордника в нос. Это очень чувствительное место, но я не издал ни звука.
Роса убрался. Солнце, проскользнув по небу, больше не палило меня и нырнуло к земле. Дальние склоны холмов погрузились в тень, и маленького человечка в сомбреро больше не было видно. Я возобновил попытки стащить с себя намордник, но у меня ничего не вышло и я принялся искать, где бы выбраться из клетки, однако, как и в первый раз, ничего не обнаружил. Чуть позже я снова занялся этим, и продолжал бы поиски, но на складе началась какая-то возня.
К аппарели задом подъехал восемнадцатиколесный трейлер. Затем появился погрузчик. Но что это? Я увидел на его подъемнике клетку, а в ней стоял лев из тех, что носят на голове огромную гриву. Он, правда, не столько стоял, сколько метался из угла в угол вроде меня. Погрузчик вдвинул клетку в трейлер, исчез на складе, но вскоре появился опять. Теперь на его вильчатом подъемнике находилась клетка с черным леопардом, только он не вышагивал по ней, как лев, а грудой лежал на полу.
Погрузчик ездил туда-сюда и ставил клетки с животными в восемнадцатиколесный грузовик. Появилась еще она большая кошка — я узнал ее по передаче «Планета животных», только название вылетело из головы. Затем — обезьяны, птицы с ярким оперением, огромная ящерица, шимпанзе, ухватившийся руками за прутья решетки и с широко разинутым ртом, как готовый завизжать человек. Потом последовали ящики, но я не видел, что находится внутри. Погрузчик вернулся на склад и больше не появился. Дверь фургона опустилась на место, и грузовик отъехал. Вскоре отбыл и полковник Драммонд на своем белом авто с откидывающимся верхом, а следом за ним Текс Роса на джипе.
Все стихло. Солнце закатилось за дальний холм, и небо окрасилось всевозможными цветами. Красивое зрелище, но я не мог оценить его по достоинству — очень хотелось пить, язык стал твердым, сухим и покрылся коркой. Я решил еще раз попытаться снять намордник, и когда ничего не вышло, поискал выход из клетки. Ничего не добившись, я, видимо, сильно расстроился, потому что встал на задние лапы, а передними принялся молотить по прутьям. Вот тогда из вечернего сумрака появилась девочка.
Она сняла сомбреро, просунула личико между прутьями и прошептала:
— Джет. Pobre[41] Джет.
Я вообще люблю детей, а эта девочка мне с самого начала понравилась.
28
— Pobre Джет, — повторила она. У нее были красивые глаза, большие и темные. Я подошел к решетке. Она погладила меня по голове. — Pobre Джет. — Джет — это я. Чет-Ракета. Но что такое Pobre? Может, ее имя? И она хочет сказать, что мы с ней приятели? В этом был смысл.
Она коснулась намордника на моей голове, пробежала пальцами по ремешкам, застежкам и прочим фиговинам, которых я не видел, а только чувствовал. Ее лицо застыло, стало задумчивым, и это напомнило мне лицо Берни в те моменты, когда он погружается в размышления. Ее мысли витали в воздухе. Я не понимал, о чем они, но по ощущениям она думала очень похоже на Берни. Вот так раз! Эта девчонка по имени Побре напомнила мне напарника. Как странно. Она такая маленькая и совершенно по-другому пахнет. Запах Берни — смесь яблок, бурбона и соли с перцем — принадлежал ему одному. А Побре пахла больше медом и розовыми цветочками толокнянки, оказавшимися на поверку довольно вкусными. Я понял, что не только хочу пить, но еще и голоден. Но это показалось мне совершенно не важным. Важно было другое — странное сходство между Берни и Побре, такими разными на вид.
Побре огляделась. Тихий вечер, небо окрасилось в пурпур, только над дальним склоном полыхают огненные полосы. Вокруг никого, только мы. Девочка встала на колени, положила сомбреро на землю, затем поднялась. Она была из тех людей, которые так изящно двигаются, что трудно оторвать от них взгляд.
— Silencio, Джет, silencio[42], — проговорила она. Я не успел сообразить, что хотела сказать Побре, как ее рука потянулась мне за голову, повозилась там секунду-другую, а затем — затем этот ужасный намордник упал с моей головы. И Побре отбросила его в темноту — прочь из моей жизни.
Я тряхнул головой — ох как хорошо! — и прижался к девочке сквозь прутья решетки мордой. Она погладила меня маленькой мягкой ручонкой между ушами. Мой хвост раскачивался со скоростью милю в минуту, то есть очень быстро. Побре рассмеялась — как приятно было слышать ее низкий, журчащий смех, — а потом посерьезнела.
— Почему бы и нет? — Она привстала на цыпочки — эта картина всегда меня удивляла: ведь люди, даже стоя всей ступней на земле, едва сохраняют равновесие, а тут еще поднимаются на носки, — и потянулась вверх. Раздался скрип, негромкий лязг, и дверь клетки распахнулась. Я, сам не знаю почему, остался на месте.
— Иди, Джет.
Я вышел из клетки, и ничего плохого не случилось — например, не грянули выстрелы. Я был свободен как ветер.
Побре потрепала меня по спине.
— Libre[43].
Я лизнул ее в лицо. Оно оказалось солоноватым на вкус. Она отвернулась и снова рассмеялась. И еще продолжала смеяться, когда на дороге показался свет фар.
— О нет! — воскликнула девочка. Ее глаза и рот широко открылись, и я почувствовал запах страха. — Папа! — Она бросилась к холмам. Я, конечно, побежал за ней. Но она остановилась и обхватила мою голову руками. — Нет, Джет, нет.
Что это значит? Мне нельзя идти с ней? Фары приближались. Побре кинулась в темноту. Я колебался, ждал, чтобы в голову пришла какая-нибудь мысль и можно было на что-то решиться. В этот миг фары осветили меня и ослепили своим сверканием. Я тоже бросился наутек, только в другую сторону, в сумрак за клеткой.
Фары все приближались, похожие на два желтых глаза — злых глаза, подумал я, ломая голову над тем, что бы это значило. Дребезжащая старая машина подъехала к складу и остановилась. Из нее вышел мужчина, но не заглушил мотор и оставил свет включенным. В лучах фар я его хорошо рассмотрел: коротышка с серебряными зубами и огромными руками. Я не почувствовал к нему ни малейшей симпатии и замер, не шевелясь, в темноте.
Он направился к двери рядом с погрузочной платформой и уже начал ее открывать, но помедлил и повернул в мою сторону. Я отпрянул, заскочил за дальний угол склада и только высунул голову, чтобы наблюдать.
Мужчина, тот самый фермер, отец Побре и, не иначе, бандюган, подошел к клетке. Резко остановился, выкрикнул что-то непонятное, качнул туда-сюда дверью, ударил кулаком в ладонь и снова закричал. Затем он увидел лежавшее на песке сомбреро, и я догадался, что это плохо. Подобрав сомбреро, он разразился бранью. И все еще кричал, когда его взгляд упал на меня.
41
Бедный (исп.).
42
Тише, Джет, тише (исп.).
43
Свободен (исп.).