Страница 48 из 58
Я слышал, как хлопнула дверца кабины, но не видел, кто вышел. Наступила тишина. Я исследовал клетку — искал какую-нибудь щель, чтобы можно было расширить, или слабину, куда мог бы протиснуться. Но ни щели, ни слабины не оказалось. В итоге я просто стоял и просовывал свою зарешеченную морду между прутьями клетки. Почудилось, что вдалеке на гребне холмов двинулся с места отощавший пожарный гидрант с зонтиком наверху.
На дороге появилось еще одно облако пыли с белой точкой впереди. Белая точка росла, меняла очертания и превратилась в машину — белый автомобиль с откидывающимся верхом. Он показался мне знакомым, а когда машина свернула с дороги и остановилась у склада, я не сомневался, что знаю ее.
Из авто вышел полковник Драммонд — с сигарой во рту, с соломенной шляпой на голове — и скрылся в дверях склада. После этого ничего не происходило — только по дальнему склону продолжал двигаться покрытый зонтиком пожарный гидрант, а мне становилось все жарче и все больше хотелось пить.
Из склада вышли люди с банками краски и валиками. Валики я помню по тем временам, когда Леда после нескольких перекрасок решила вернуть кухне первоначальный цвет. А Берни пришло в голову сделать все самому, чтобы сэкономить деньги. Что было дальше, лучше не вспоминать. Скажу одно: когда бреют шкуру — это очень неприятно.
Люди подошли к трейлеру, открыли банки с краской и принялись за работу. Вскоре красные розы исчезли, и борт стал совсем белым, без рисунков. За этим было так интересно наблюдать, что я забыл и о клетке, и о наморднике на голове. Но вдруг вспомнил и так разозлился, что стал без устали тереться о прутья решетки, стараясь скинуть намордник, но он даже не шелохнулся. И я остался стоять с упрятанной в намордник головой между прутьями.
Маляры ушли. Солнце палило с неба, и все снова сделалось неподвижным, только покрытый зонтиком гидрант не спеша спускался на равнину. Прошло немного времени, и зонтик превратился в сомбреро, а гидрант — в человечка небольшого роста.
Коротышка в сомбреро еще немного спустился по дальнему склону. Затем открылись ворота склада, и из них появились не маляры, как я ожидал, а двое других мужчин. Одним из них был полковник Драммонд, а другим — крупный, круглолицый, с длинными, закрученными вверх усами. Он смутно мне кого-то напоминал. Затем я разглядел сапоги из змеиной кожи и вспомнил: Текс Роса, владелец транспортного предприятия «Четыре розы» и каким-то боком приятель Джокко. Я попятился от решетки в глубь клетки.
Мужчины шли в мою сторону рядом, но не бок о бок, из чего я заключил, что они не такие уж друзья. Текс Роса сказал что-то насчет неприятностей.
— Я, что ли, виноват? — произнес полковник Драммонд.
— Кто же еще? — вспыхнул Текс Роса. — Вы же все это затеяли.
Они остановились перед клеткой. У человеческого страха свой запах — запах пота с какой-то отвратительной кислинкой. Он волнами исходил от полковника Драммонда. Неужели этот человек боялся меня, когда я в клетке и в наморднике? Чушь! Они взглянули на меня.
— Великолепное животное, — сказал владелец цирка.
Текс Роса кивнул.
— Отдам его Джокко в качестве награды. Разумеется, если не возникнет новых проблем.
— Уверен, все скоро кончится… — начал полковник.
— Заткнитесь, — перебил его Текс Роса. — И выкиньте сигару, от нее воняет.
Драммонд бросил сигару, и Текс Роса растер ее каблуком сапога из змеиной кожи.
— А теперь мне нужны бабки.
— На что?
— На Берни Литтла.
— Не понял, — растерялся Драммонд.
Я тоже ничего не понял, но они говорили о Берни, и я насторожил уши.
— Думаете, Панса его так просто отдаст? Нет, здесь дела так не делаются.
— Вам придется его выкупить?
— Нам придется. Это значит, вам и мне. Вы даете деньги, я договариваюсь.
— Во сколько он нам обойдется?
— Панса требует шестьдесят штук.
— Господи!
— Постараюсь сбить цену.
— На сколько?
Роса повернулся к полковнику.
— Неужели вы еще не поняли: нет никаких гарантий.
Драммонд потупился. Мне приходилось видеть такие парочки и в нашем народце: Роса взял верх, полковник проиграл.
— Сейчас мне даже близко не достать таких огромных денег.
— Ничего не хочу слушать.
— Допустим, все устроится и вы его выкупите, — что тогда?
— Придется о нем позаботиться, — пожал плечами Роса.
Драммонд моргнул.
— Как позаботились о Делите?
— Нет, — отмахнулся владелец транспортного предприятия. — Это был несчастный случай — Джокко понесло. Не то чтобы Делит этого не заслуживал — нечего задевать таких типов, как Джокко. Ну да что случилось, то случилось. А вопрос с Литтлом — это дело политики, все уже спланировано, если вы понимаете, о чем я говорю. Или у вас другие соображения?
Полковник Драммонд покачал головой:
— Литтл слишком много знает.
— Вот теперь вы начинаете шевелить мозгами.
— Наша проблема в том, что с тех пор как началась история с Пинат, все здешние поступления ухнули в выгребную яму.
— Наша проблема?
Некоторые люди, это совершенно не относится к Берни, когда дела идут не так, как им хочется, начинают скулить. Таких нытиков не определить по внешности. Взять, например, полковника: длинная белая машина, желтые брюки для гольфа. Я считал его победителем. Ан нет — он заскулил:
— Будьте благоразумны, Текс. Пинат — звезда представления.
— Надо было раньше об этом думать.
— Думал, еще как. Только не мог предположить, что вы зайдете настолько далеко.
— Далеко? Сейчас я вам вкратце объясню, что значит далеко зайти. Во время Великой депрессии мой прадед переправлял через границу спиртное. У него был младший партнер, вроде нас с вами. В один прекрасный день этому младшему партнеру явилась блестящая мысль обойтись в одном из рейсов без моего прадеда — кстати, его тоже звали Текс. Знаете, что из этого вышло?
Полковник пожал плечами.
— Мистера младшего партнера больше не видели. А вы живы и в добром здравии. — Роса хлопнул полковника по спине. Так некоторые люди обращаются с теми, кто дрожит перед ними от страха, но только не с теми, кто сильнее их. — Так что получается, что я большой добряк, хотя многие этого не ценят.
Драммонд покосился на Росу, он явно был напуган. Но перестал скулить и заговорил более низким голосом:
— Я усвоил урок. И вообще, мы говорим не о грузе спиртного, а всего лишь о паршивом попугае.
— Одном из трех оставшихся на земле. — Роса наклонился и подобрал маленький камешек. — Стольких трудов стоило его добыть. Неужели вы думаете, я готов упустить нечто подобное?
— Если бы я знал об этом заранее, — покачал головой Драммонд. — И вообще, я собираюсь заплатить вам до пенса все, что выручил за глупую птицу. Может, двинемся дальше?
— Куда? — Роса подкидывал камень на ладони. — Речь идет не о деньгах.
— А о чем?
Хозяин транспортного предприятия покачал головой.
— Это проблема морали. Дело принципа.
— Текс, — начал полковник, — деньги — важная составляющая. Ведь они нам потребуются, чтобы заплатить Нансе, после чего вы сможете сделать… то, что должны сделать.
— Не отрицаю.
— Вот и хорошо. По крайней мере в этом мы согласны. Движение наличности — в этом сейчас наша настоящая проблема. Но, предположим, мы сумеем объявить о чудесном возвращении Пинат, тогда одним махом…
— Не выйдет, — отрезал Роса. — Я не могу на это пойти в память о моем прадеде. Но вот что я скажу: ссужу вам деньги.
— Неужели?
— Ровно столько, на сколько согласится Панса.
— Что ж, спасибо, Текс, я отдам вам, как только…
— Не думайте об этом.
— Не думать о том, чтобы возвратить вам деньги?
— Вот именно. Взамен я приму… кажется, это подходящее слово?
— Не знаю. Зависит от того, что вы собираетесь сказать.
— Точно, приму, — кивнул Роса. — Я приму контрольный пакет акций вашего цирка.
Полковник облизнул губы, тонкие, сухие, обветренные.
— Моего цирка?