Страница 31 из 128
Интеллигентный Маршавин, конечно, не мог допустить никаких намёков на позднее время, а может, ему так же, как и мне, было интересно общаться, и он попросту забыл обо всём.
Перед уходом я выпросил почитать книжку Мусаси. И учебник интересный, и предлог на будущее снова в гости придти.
Несмотря на огромную разницу в возрасте, почти в пятьдесят лет, у нас с профессором явно было много общего.
Глава 18
День похорон Халина выдался ясным и жарким. На небе ни единого облачка, полное безветрие.
В управлении культуры, где мне пришлось появиться с утра, никаких новостей по поводу будущего редакции и новых назначений, не было.
Шеф провёл рабочее совещание, на котором присутствовали начальники отделов управления, сотрудники пресс-центра губернатора области и несколько приглашённых лиц. Раньше на такие совещания ходил Халин, как редактор газеты, входящей в состав одного из отделов управления. Теперь, видимо, к моей персоне решили присмотреться повнимательнее…
На повестке дня было много вопросов, касающихся организации работы редакции, выбора тем, моего личного подхода к критериям их отбора и глубины освещения. Говоря проще, можно ли мне доверить рулить редакцией и не преподнесу ли я руководству каких-нибудь неожиданных сюрпризов в качестве главреда.
Показалось, что мои ответы всех устроили.
На траурную церемонию выделили автобусы, подготовили речи, заказали венки. Начальство обещало быть и произнести несколько прощальных слов.
Близких родственников у Димы не нашлось, а дальних предстояло ещё отыскать, потому всё необходимое, что полагается делать в таких случаях, делало похоронное бюро по заказу Говорухиной.
Халина забрали из морга областной больницы и катафалк с закрытым гробом, сопровождаемый двумя автобусами и вереницей автомобилей, медленно проехал мимо автовокзала. Затем, по узкой асфальтированной улице стал подниматься к городскому кладбищу. По сторонам тянулись чистенькие домики частного сектора и сады с цветущими деревьями.
Цветов было очень много. И на катафалке, и вдоль дорог.
Жаркий, ласковый май… Последний месяц весны… Последний путь Димы Халина…
Он ушёл от нас совсем молодым, всего лишь в сорок лет.
Когда прощаешься с очень близким человеком, всегда теряешь кусочек себя, своей жизни, той её части, что принадлежала только вам двоим. И о которой знали только вы.
Если чувству потери, этому безмерному горю дать волю, прекратить сопротивляться, то оно тебя просто раздавит.
Меня пока спасало умение отражать поток негатива, отстраняться от него, воспринимать происходящее так, как будто ко мне оно не имеет отношения, и я нахожусь где-то по другую сторону экрана, на котором демонстрируется тяжелейшая драма.
Это было трудно и немного нечестно по отношению к Димке. Но без этого щита я бы просто пропал…
После прощальных слов, когда гроб опустили в могилу, и над ней вырос небольшой холмик, покрытый цветами, я вспомнил о своих опасениях, о том, почему попросил Маршавина не приезжать сегодня на похороны.
Повнимательнее присмотрелся к людям, окружающим свежую могилу.
Всё знакомые лица. Из редакции, управления культуры, нескольких областных газет. Чужих не вижу. Ничего подозрительного.
Пожалуй, я перестарался.
Через некоторое время люди начали постепенно расходиться, усаживаться в автобусы и стоящие за ними несколько легковушек. Одна из них стояла как-то странно - не капотом, как остальные к собравшимся людям, а бортом, невежливо заехав передними колёсами на чьё-то старое захоронение.
Меня что-то будто бы толкнуло в спину и её вдруг закололо острыми холодными льдинками.
Стараясь не привлекать к себе внимания, я, вместе с ручейком коллег, возвращающихся к автобусам, подобрался как можно ближе к стоящей боком легковушке.
Это был новенький чёрный BMW. Передняя дверь, обращённая ко мне, была открыта, а в глубине салона, я неожиданно заметил мелькнувший объектив.
Так всё-таки съёмка присутствующих велась!
Меня охватил охотничий азарт и горячее желание увидеть пассажиров BMW. Возможно, эта ниточка приведёт к тем, кто ищет меч Белогора и кто убил Халина.
Поспешность и решительность, с которыми я необдуманно и открыто направился к машине, привлекли внимание её водителя. Дверь с тонированным стеклом захлопнулась, мощно и мягко заработал двигатель и автомобиль, развернувшись ко мне задом, помчался к выходу из кладбища.
Я успел заметить номер машины и тут же записал его на первой попавшейся под руку бумажке. Ею оказалась десятирублёвая купюра. Номер таинственной BMW был московский. И ещё я успел увидеть, глядя вслед отъезжающей машине, что на заднем стекле у неё имелась красивая круглая наклеечка размером с чайное блюдечко. На наклеечке была изображена голова оскалившегося леопарда.
Так, теперь у меня есть номер, марка и цвет машины тайного врага. Есть даже особая примета в виде картинки на заднем стекле. Но чем мне это может помочь? Надо же иметь базу данных ГИБДД на номера и владельцев машин или найти кого-то, кто имел бы к ней доступ. Либо ездить по всему городу и искать наугад. Машина может находиться в закрытом гараже, либо после сегодняшнего происшествия, когда я так прямолинейно проявил интерес к пассажирам загадочного автомобиля, они запросто могут его сменить на другой, «незасвеченный».
В общем, результат оказался половинчатым.
С одной стороны я был прав в своих опасениях - за ближайшим окружениемХалина ведётся наблюдение. Обычными оперативными методами, наружкой, без всякой мистики. Пока, по крайней мере…
С другой стороны, я бездарно прохлопал возможность зацепиться за ниточку, ведущую к противнику, из-за своей неосторожности, непредусмотрительности. Не смог незаметно, не привлекая к себе внимания, подобраться поближе и увидеть предполагаемого убийцу Халина.
Непростительное легкомыслие! На будущее нельзя допускать подобных ошибок.
А теперь мне нужно искать новенький чёрный BMW с леопардом на заднем стекле. С московским номером. Интересно, сколько похожих на эту, машин уважаемой немецкой фирмы катается сейчас по Белгороду? И как мне найти нужную?
Глава 19
После похорон Халина, естественно, ни о какой работе сегодня и речи не могло быть. Я, с разрешения вышестоящего начальства отпустил всех по домам, а сам вернулся в редакцию, просмотрел текучку, наметил план на завтра. Вскоре понял, что ничего толком сделать не смогу, голова была тяжёлой, как будто в неё вылили ведро застывающего бетона.
Промучившись часа полтора в бесплодных попытках набросать план ежемесячного редакторского обзора событий, сломав два карандаша и разбив стакан с холодным чаем, стоявший на самом краю стола, решил не искушать далее судьбу. Запер редакцию и отправился домой, понадеявшись на то, что в родных стенах мне удастся быстрее придти в себя, отлежаться, отвлечься.
Я оказался неправ.
Дома было одиноко, душно и тоскливо. После кладбища делать ничего не хотелось. На меня напала жуткая хандра. Я даже не смог заставить себя что-нибудь съесть, только пил и пил чистую холодную воду, надеясь, что она даст мне сил и вернёт потерянное душевное равновесие. Слишком много накопилось загадок, задач с недостаточными для их решения условиями. Мозг угодил в какую-то западню, лабиринт, выход из которого не просматривался.
Надо ждать, пока не появится новая информация, разъясняющая происходящее. Что-то сможет узнать и рассказать мне Маршавин или сам чёрный призрак допустит ошибку, позволит распознать его планы и принять контрмеры.
Я улегся на диван, открыл книгу Мусаси Миямото и попытался читать. Но мысли гуляли где-то очень далеко, в густом тумане, уводя процесс усвоения знаний по фехтованию на мечах в область пустого убивания времени. Сконцентрироваться и вникнуть в учение древнего мастера не получалось. Да и слог у него был, надо сказать, далеко не прост для понимания. Это было не пособие для начинающих воинов, а скорее, какая-то философская концепция, которую сначала надо было перевести на нормальный язык и лишь затем постараться в ней разобраться.