Страница 10 из 26
- Щас ты у меня мой... грызть будешь, - грязно пообещал подонок и сделал мерзопакостный жест.
Задохнувшись от негодования, Милка на время потеряла дар речи. Открыв рот, она молча смотрела на юного сквернослова, пораженная услышанным и шокированная увиденным. Она оказалась не такой испорченной, как я думал.
- Мальчик, тебе не стыдно так разговаривать с женщиной? - немного оправившись, робко продолжила она свои педагогические заходы. - Я ведь тебе в матери гожусь. Как ты можешь говорить такое?
- Усохни, телка, иначе я буду не говорить, а делать.
- А что же ты собираешься делать? - настроившись на его волну, с трудом преодолев тошнотики, кокетливо спросила супруга. - Ну говори, не стесняйся, мой мальчик. Может быть, я хочу того же. Чего ты так оробел? О, оказывается, ты совсем еще юноша и ничего не знаешь. Этого не надо стесняться. Так бывает со всеми, кто в первый раз...
- Заткнись, шалава. Я не в первый раз. Я уже трахал Нельку. Она у нас любит на кодляк идти.
- О чем ты говоришь, мой мальчик, разве можно сравнивать опыт женщины с пороком малолетней шлюшки? Поверь мне, я могу такое, что тебе и во сне не снилось.
- Все вы шалавы одинаковые, - неровно задышал сопляк, пытаясь подавить бушующее в его штанах восстание.
- Не говори так, малыш. - Милка заговорила томно и таинственно. - Нельзя познать совершенство, не вкусив его. Но все познается в сравнении, а тебе, увы, пока сравнивать не с кем. Но это только пока, мы все можем поправить. Это в наших с тобой силах.
Сидя на полу, на овчине, Милка, закатив глаза, потихоньку раздвигала ноги, а из ее влажного рта доносился уже бессвязный шепот:
- Ну же, малыш... я жду... где мы... я не знаю... я сейчас умру... иди ко мне...
Милка исходила соком, пацан дурел на глазах, а мне хотелось прибить их обоих. Никогда бы не подумал, что во мне может проснуться такой лютый ревнивец, хотя я прекрасно понимал, чего она добивается ценой чудовищного унижения.
Пацаненок медленно сходил с ума. Сидя на столе, он расстегнул штаны, выставив свой детородный орган на всеобщее обозрение. Его колотила крупная нервная дрожь, и я начал опасаться, что все произойдет раньше времени и тогда все Милкины старания пропадут даром. Если бы не моя осечка с водой, то он бы давно был в наших руках, но парень уже обжегся и потому из последних сил себя контролировал.
- Ну где же ты... - продолжала Милка всеобщую экзекуцию. - Иди ко мне... иди скорее... я же знаю... ты меня хочешь. Иди ко мне...
Привстав на колено, она потянулась к нему губами, и это была победа парень дозрел.
- А как твой мужик? - медленно сползая со стола, прохрипел он.
- Иди, не бойся, он мне не муж, он вообще не мужик... он давно уже ничего не может... Не обращай на него внимания... иди скорее.
- Пусть он... отползет... подальше. - Пакостник задыхался напирающей спермой и мерзостью. - Нет... я знаю... он меня хотел... обмануть.
- А ты, мой мальчик, подойди ко мне с другой стороны, тогда он до нас не дотянется... Чего же ты медлишь... Иди скорей!
- Да... Щас иду... Ты сука... убью... если что не так... Твои сучьи мозги вышибу.
Совершенно сбросив мешающие ему штаны, с пистолетом в руках и с членом наперевес, мерзавец сомнамбулой двинулся на Милку, навстречу ее призывным губам. А я с ужасом подумал, что если это произойдет, то я не смогу к ней больше прикоснуться.
Сколько до нее оставалось метров и сколько времени отпущено на этот путь? Подобно кинокамере, я бесстрастно фиксировал каждую мелочь, как в режиме рапидной съемки.
Вот он медленно к ней приближается. Остается не более двух метров. Она призывно и плавно протягивает к нему руки. Продолжая плыть, он долго опускает правую руку, держащую пистолет. До нее остается меньше метра. Господи, как долго тянется время. Но вот уже она, вытягиваясь навстречу, обхватывает его ягодицы. Ее руки плавной волной опускаются ему под колени, скользят по икрам, ниже, ниже, еще ниже... стоп! Его резко взлетевшие ноги ставят точку. Коротко пискнув, пацан затылком пробует прочность бетона. Потом, дрыгнувшись, выпрямляется и затихает. Это кода. Как сказал бы паяц Канио: "Комедии конец". В полном изнеможении, почти в обмороке убийца малолетки ничком валится рядом.
- Ты же его угробила, - немного озадаченно констатирую я.
- Заткнись, - то ли плача, то ли смеясь, едва слышно советует она. - Я бы все равно его убила. Оставь меня в покое хоть на несколько минут. Лучше подумай, как нам снять эти дурацкие железяки.
Над этим действительно стоило поломать голову. Избавившись от стражника, мы не освободились от плена. А сделать это нужно как можно скорее. В любой момент здесь может появиться Валентина, и тогда всему нашему предприятию конец.
Сказать хорошо, но как это выполнить реально? В кино я видел, как лихие ковбои и супермены запросто простреливают самые прочные оковы, но до сих пор не представлял, как это можно применить в обыденной жизни.
При падении пацана ствол отлетел и теперь находился метрах в двух от меня. Если развернуть корпус, то, учитывая мой рост, его можно попытаться достать ногами. Опустившись на живот, я, подобно раку, пополз задом наперед. Таким образом я выбрал всю длину цепи, но желаемого результата так и не достиг. От пушки до большого пальца моей ноги оставалось не больше тридцати сантиметров, но они оказались непреодолимы. Я вытягивался в струнку, хрипел и задыхался, всякий раз рискуя сам себя удавить. Увы, все мои попытки успехом не увенчались. Как бы я ни пытался растянуть цепь и собственный хребет, пистолет по-прежнему оставался за пределами моей досягаемости.
- Костя, - прервала мои бесплодные труды Милка, - ты мне напоминаешь того прапорщика, который, в отличие от обезьяны, не захотел воспользоваться палкой и в результате целый день прыгал за яблоком. Сними с себя ремень, сделай петлю и привяжи его к ноге.
- Все вы мастера советовать, - на всякий случай огрызнулся я.
Как это ни странно, но система, предложенная женщиной, сработала блестяще, и уже через пять минут я держал в руках вытертый до белизны "ТТ". Я вооружен, но что с того? В настоящее время я бы с удовольствием поменял пистолет на самую затрапезную пилку по металлу.
Прикидывая и рассчитывая, я крутил звенья цепи, стараясь найти оптимальное положение и правильный угол атаки пули, учитывая при этом рикошет. Хоть убей, но для меня их ковбойские штучки оставались полной загадкой. Оставив свои идиотские расчеты, я выстрелил просто так, наобум. Результат оказался мною предвиденный: отскочив от круглого звена, пуля ушла в ножку стола, а от него куда-то в сторону. Второй выстрел оказался менее удачным, пуля пропела возле уха, и я прекратил опасные эксперименты.
- Ну что ты сидишь, болван! - взорвалась супруга. - Или решил дождаться свою деревенскую пассию, баран неумытый? Да делай же хоть что-нибудь. Второго шанса у нас не будет.
- Замолчи, развратница, ты что, не видишь, я думаю!
- Дома будешь думать, давай сюда пистолет.
В состоянии крайнего раздражения я бросил ей оружие и скептически наблюдал, как она готовится прострелить здоровенный замок. Удивительно, но у нее получилось. Видимо, ей удалось попасть точно в скважину, потому что после выстрела несокрушимый с виду замок рассыпался на части, а освобожденная Милка, гордая содеянным, упрекнула:
- Ну и мужик нынче пошел, чисто мужскую работу приходится за вас делать.
Свой замок, при помощи топора, я расковырял сам. Мы были свободными, но как показаться на людях, когда за тобой тащатся двухметровые куски собачьих цепей? Я этот вопрос решил довольно быстро. Просто обмотал свои вериги вокруг пояса, а ошейник спрятал под высоко поднятым воротником. Но как быть Милке? На изящной женской ножке трехкилограммовая ржавая цепь смотрится немного вульгарно. Выход из создавшегося положения я нашел первым. Мне показалось, что черные джинсы убитого пацана будут весьма гармонировать с цветом ее глаз, а размер вообще был ее. Немного покобенившись, Милка все же натянула свой законный трофей.