Страница 8 из 18
Во время долгого лета, когда Питер был не слишком загружен расследованием, он покупал на ланч сэндвичи и садился среди туристов на деревянную скамью в церковном дворе аббатства Бата – открытом мощеном пространстве напротив западного фасада. Там Питер проводил двадцать приятных минут, читая «Фабиана Скотленд-Ярдского» – книжонку по мотивам телесериала, которую купил за 10 пенсов в магазине Оксфордского общества помощи голодающим. Хорошее имя – Скотленд-Ярдский. Недаром многие великие детективы от Фреда Черрила до Джека Слиппера воспользовались им в заглавиях своих мемуаров. Даймонд Эйвонский и Сомерсетский совсем не то. Хорошо, что он не рвется на страницы книг.
Во время перерывов на ланч Даймонд поднимал голову от текста и смотрел на огромное окно между двумя башнями, украшенными резьбой шестнадцатого века. Ангелы на ведущих в небо лестницах, на его взгляд, больше возбуждали любопытство, чем служили элементом украшения. Побитые непогодой фигуры располагались на ступенях с математически точными интервалами. Многие считали их символом лестницы Якова. Хотя официальная версия гласила, что это лестница Оливера Кинга, поскольку епископ с данным именем, начавший в 1499 году восстановление храма, утверждал, будто видел во сне тянувшуюся в небеса лестницу. А кто усомнится в искренности слуги Божьего? Одинаковые, если не считать изъянов от ветра, дождя и загрязнения воздуха, эти несчастные ангелы олицетворяли скорее крушение надежд, чем обещание царствия небесного. Питеру Даймонду было знакомо это чувство. Однажды, глядя на западный фронтон, он сам удостоился откровения и увидел на ступенях лестницы себя в роли главного сыщика Эйвона и Сомерсета. С тех пор это видение часто возвращалось к нему.
Утром в среду раздался звонок от патологоанатома доктора Мерлина. Даймонд без всяких на то причин начал день в хорошем настроении. Он пересек помещение и поблагодарил девушку, которая протянула ему трубку.
– У нас потрясающая погода. А как дела у вас в Рединге?
– Я все-таки добил ради вас лабораторию. – По голосу было ясно: патологоанатом удивлен добродушию собеседника. – Мне неофициально предоставили кое-какие предварительные результаты.
– И?
– Не обнаружено ничего такого, что бы позволило с определенностью установить причину ее смерти.
– Вы называете это результатом?
– Подтверждением моего предварительного суждения.
– Нисколько в этом не сомневался.
Отсутствие сомнения у Даймонда не закрыло вопрос для патологоанатома.
– Тем не менее существует вероятность, что она утонула.
Суперинтендант вздохнул:
– Джек, это мы уже проходили. Неужели нам никуда не удалось продвинуться, чтобы установить причину ее смерти? Скажем так, – быстро добавил он, не желая, чтобы собеседник бросил трубку: – Могу я что-нибудь исключить? Например, отравление?
– Рано утверждать. Но вы должны иметь в виду, что у утопленников буквально через пару минут – особенно если смерть наступает в пресной воде – из-за осмотической абсорбции через легочные мембраны происходит значительное, иногда до ста процентов, увеличение объема крови. От чего, также до ста процентов, снижается концентрация в крови содержания наркотиков или алкоголя. Посмертный анализ может открыть лишь половину истинной картины того, что происходило с организмом до смерти.
– Джек, предположим, что она не утонула и в озеро ее бросили уже мертвую. Есть ли что-нибудь такое, что могло бы указать на причину ее смерти?
– Она была в сущности здоровой молодой женщиной. Следовательно, можно исключить коронарно-артериальное заболевание, миокардит, диабетическую кому или эпилепсию.
– Господи! – крикнул Даймонд – У меня впечатление, что вы что-то знаете, но держите меня в подвешенном состоянии.
– Я все это рассказываю, потому что иначе мое заключение будет носить в лучшем случае самый предварительный характер. Во время вскрытия я обнаружил точечные кровоизлияния в глазных яблоках, на коже головы и в меньшей степени в мозгу и в легких. Наличие петехиальных кровоизлияний может объясняться различными причинами в зависимости от иных факторов.
– Хорошо, хорошо, я понял: вы не уверены на все сто. Но на что бы вы поставили монету?
По тону суперинтендант понял, что Мерлину не понравилось сравнение его работы с тотализатором.
– Поскольку отсутствуют внешние повреждения, приходится принимать в расчет…
– Ну же, приятель!
– В качестве причины смерти – асфиксию.
– Асфиксию?
– Теперь понимаете трудности? Утопление есть форма асфиксии.
Даймонд застонал:
– Но я только что исключил утопление!
– А я нет. – Мерлин, помолчав, продолжил: – Существует такое явление как сухое утопление.
Даймонду на мгновение пришло в голову, уж не издевается ли над ним патологоанатом.
– Я правильно расслышал: сухое утопление?
– Подобное происходит в одном случае из пяти. С первым глотком воды возникает спазм гортани жертвы, и в легкие попадает совсем немного жидкости. Люди тонут, почти не нахлебавшись воды. Вот вам и сухое утопление.
– А при чем тут найденные вами кровоизлияния?
– Они обнаруживаются при любой форме асфиксии.
– Значит, она все-таки могла утонуть? Это мне мало что дает. – Даймонд снова закипал. – Это не несчастный случай на воде. В озере плавать запрещено. Ее нашли голой, на руке отсутствовало обручальное кольцо.
– Вы меня слушаете? – спросил Мерлин.
– Продолжайте!
– Отвечаю на ваш вопрос: если исключить утопление, наркотики и алкоголь, наиболее вероятная версия такова: до того, как она оказалась в воде, ее задушили мягким предметом, скорее всего подушкой.
– Ну вот, мы к чему-то пришли! – воскликнул Даймонд.
– Я этого не сказал, – возразил патологоанатом. – Просто пытаюсь сопоставить возможности. Убийство удушением подушкой трудно констатировать даже в более благоприятных ситуациях.
– Вы то же самое говорили об утоплении. Иногда мне кажется, вас будут одолевать сомнения, даже если обнаружите в сердце трупа кинжал. – Даймонд повесил трубку и окинул взглядом подчиненных. – Где, черт возьми, Уигфул?
– На улице, сэр, – ответил сержант. – Приехали журналисты.
Суперинтендант выругался и покинул временный штаб.
– Хорошо бы оказаться снова в городе, – проговорила одна из сотрудниц.
– Почему? – удивился сержант.
– Он меня пугает. Мне неприятно находиться рядом с ним. В этом тесном караване от него никуда не деться. В настоящем штабе хотя бы больше места. И еще Даймонд все ломает. Видели? Картонные стаканчики, карандаши – все, что попадет под руку. Он действует мне на нервы.
Сержант усмехнулся.
– Вот так Даймонд достиг положения, которое занимает теперь, – ломая вещи.
На улице по сигналу суперинтенданта Уигфул свернул пресс-конференцию, и два репортера побрели по берегу мимо сидящих на расстоянии друг от друга рыбаков. Выслушав рассказ начальника о разговоре с Мерлином, инспектор с присущим ему оптимизмом прокомментировал:
– Это большой шаг вперед.
– Вероятно. Но лишь в том случае, если мы узнаем, кто она. – Даймонд помолчал и вдруг признался: – Ничего не зная о ней – как ее зовут, откуда она, – я даже не могу испытывать к ней жалости. Мне следует переживать по поводу того, что приключилось с жертвой, но у меня не возникает подобного чувства. Она просто труп, одного этого недостаточно.
– Кое-что нам все-таки известно, – возразил Уигфул. – Женщина была замужем, следила за собой. Она не бродяга.
– Я постоянно это твержу. Ее должны были хватиться. Прошло более двух недель. У нее должны быть друзья, родственники, коллеги. Куда они подевались?
– Я занялся пропавшими женщинами, о каких мы говорили вчера, и получил длинный список брюнеток, которых стоило бы проверить.
Даймонд в сердцах поддел ногой пихтовую шишку.
Они повернули назад, но прежде чем оказались в огороженном лентой пространстве, где стояли черно-голубые полицейские автомобили, к фургону временного штаба подкатил мотоциклист. Он вошел внутрь, но там ему, очевидно, сообщили, где искать начальство, и он, снова появившись на пороге, направился к Даймонду и протянул коричневый пакет из управления полиции Бристоля.