Страница 10 из 18
– Кто?
– Те, кто ее прекрасно знает и видел рисунок, который вы показывали по телевидению. Сказали: на рисунке – она. Связывались с вами.
– Не со мной лично. В ответ на нашу просьбу предоставить информацию нам позвонили много людей, – объяснил Даймонд. – Требуется время, чтобы проверить каждый звонок. Но теперь, когда появились вы…
– Я хочу знать, где та женщина, которую вы нашли?
– В городском морге Бристоля. Давайте не будем спешить с выводами. Вам нет необходимости ехать туда, если обнаружится, что внешность той женщины не совпадает с внешностью вашей жены.
Суперинтендант терпеливо вытягивал из Джекмана информацию, и обнаруживалось, что все черты двух женщин сходились.
– Когда вы видели ее в последний раз?
– В понедельник три недели назад.
– Это получается 11 сентября?
– М-м-м… да. Я рано уехал в Лондон. Жена еще оставалась в постели. Я сообщил ей, когда предполагаю вернуться, и поспешил на поезд из Бата в восемь девятнадцать.
– У вас были в Лондоне дела?
– Я отвечал за открываемую в те выходные в Бате выставку, посвященную Джейн Остен. Надо было встретиться с людьми по поводу ее рукописей.
Даймонд не читал ни одного романа Джейн Остен. Он не верил в телевизионных детективов, которые шпарили цитатами из Шекспира и в свободное время сочиняли стихи. Его коньком были биографии, предпочтительнее тех людей, чьи имена включали эпитет «Скотленд-Ярдский».
– И эта выставка держала вас вдали от дома целых три недели?
– Нет, нет, я вернулся в среду.
Даймонд выпрямился на стуле и прогнал из головы мысли о Джейн Остен.
– Домой?
– Да.
– Но таким образом вам стало известно, что ваша жена пропала в среду 13 сентября?
– Пропала? Нет! – Профессор сделал жест рукой. – Жены дома не оказалось, но это не давало поводов для беспокойства. Она часто оставалась у друзей.
– И при этом ничего не сообщала?
– Я не надсмотрщик над Джерри.
Ответ неприятно удивил Даймонда.
– Но вы ее муж, и подразумевается, что хотели бы знать, где находится жена.
– Я не настаивал. – Профессор Джекман помолчал, но все-таки решил, что необходимо объяснить: – Мы вели достаточно независимые друг от друга жизни. Каждому требовалось собственное пространство. Мы поженились с таким условием, и если Джерри не появлялась дома день или два, я не бежал с заявлением в полицию.
– Мы говорим не об одном или двух днях, сэр. У вас было три недели, чтобы известить нас. – Даймонда не устроило объяснение Джекмана. Тот говорил складно, что естественно для профессора словесности, однако не мог опровергнуть факта, что подозрительно поздно обратился в полицию с заявлением о пропаже жены.
– Все то время я находился дома не постоянно, – произнес Джекман. – Хлопотал по поводу организации следующей сессии. Ездил в Лондон, Оксфорд, Рединг. Я состою во многих комитетах. Пару дней провел в Париже. Часть лета отдал организации выставки и совсем запустил работу на английском отделении.
– Где, по-вашему, находилась все это время жена?
– Навещала друзей. У нее множество знакомых в Лондоне и Бристоле.
– То есть она не работает?
– Как говорится, на покое.
– Кем говорится?
– Безработными актерами.
– Вот как… – Неожиданно Даймонд вспомнил на скольких могильных камнях читал слова: «Покойся с миром».
Джекман, видимо, что-то почувствовал, потому что решил уточнить:
– Джерри была полтора года вне обоймы. После того как распростилась с Би-би-си, снялась в паре рекламных роликов, но телевизионная работа иссякла.
– Почему? Ее воспринимали только как Кэндис Милнер?
Джекман кивнул:
– И это тоже. Но также потому, что она не получила специального актерского образования. Еще училась в школе, когда ей предложили роль. – Профессор понял, что можно уйти от переживаний настоящего в прошлое, и не преминул воспользоваться возможностью. – То, как ее отобрали, – мечта каждой школьницы. Режиссер заметил в толпе в Уимблдоне. Пришел посмотреть теннис, а любовался Джерри. На вид она была именно такой, какой он задумал персонаж юной девушки в «Милнерах». Исключительно красивой. Помните слезливые сцены в голливудских мюзиклах, когда герои Фреда Астера говорят: «Леди, мне безразлично, кто вы такая. Вы мне нужны для моего шоу»? Нечто подобное произошло с Джерри, когда ей было восемнадцать лет. Роль подправили в соответствии с ее характером, и она играла саму себя. Имя было у всех на слуху, но оборотной стороной медали стало то, что она не могла найти себе другую роль.
– Это ее угнетало?
– Поначалу нет. Съемки в мыльной опере, серии которой выходили дважды в неделю, требовали серьезной отдачи сил: заучивание текста, репетиции, запись. Плюс присутствие на открытиях субботних церковных праздников и игры в прятки с репортерами скандальных изданий. Джерри не очень расстроилась, когда ее персонаж исчез из сценария.
– Когда это случилось?
– Два года назад.
– Сколько же времени она играла эту роль?
– Начала в восемнадцать лет, а когда персонаж убрали, ей исполнилось тридцать один год. Бедняжка Джерри! Это было для нее словно гром среди ясного неба. Первый звоночек прозвучал, когда она прочитала в сценарии, что Кэндис садится в самолет, он терпит крушение в Альпах и никого из пассажиров не остается в живых. Я помню, как Джерри разозлилась. Сражалась как тигрица, чтобы защитить свою роль. Но режиссер заявил, что больше нет возможности делать вид, будто она инженю. И Джерри повернулась к Лондону спиной.
Джекман рассказывал с сочувствием, но в то же время в нем чувствовалась нотка отстраненности, словно его жалость была не настолько глубока, как он старался показать. Это не укрылось от Даймонда, который прекрасно улавливал фальшь. Дело оказалось не настолько запутанным, как он сначала представлял. Суперинтендант рассчитывал вскоре разгадать загадку.
Он больше не стал вникать в семейную историю – достал из кармана рисунок выловленной в озере женщины, развернул его и протянул профессору:
– Вот эту картинку показывали по телевидению. Что скажете?
Джекман взглянул и глубоко вздохнул:
– Очень похожа на Джерри.
Через минуту они устроились бок о бок на заднем сиденье полицейской машины и поехали в городской морг.
– Должен предупредить, – произнес суперинтендант, – что тело, которое мы едем смотреть, пробыло пару недель под водой. Для показа изображения по телевидению художник «облагородил» оригинал.
– Спасибо, что сказали.
– Если есть возможность опознать ее по какой-нибудь отметине или шраму…
– Ничего такого не знаю! – бросил профессор, но тут же, словно что-то пришло ему в голову, добавил: – А если окажется, что в морге не она?
Даймонду пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть эмоции.
– Вы заявили о пропаже жены, идет расследование, и мы начнем его с опознания. Если окажется, что в морге не ваша жена, делом займутся другие.
– Но ведь возможно, что я ошибся?
Даймонд побоялся, что не сдержится, и промолчал.
Они приехали в девять часов вечера, и потребовалось время, чтобы проникнуть внутрь. У сотрудников морга другие приоритеты, чем у полицейских. Наконец прикатил на велосипеде служитель и открыл дверь.
Даймонд не говорил ни слова, он был поглощен наблюдением за Джекманом.
Но вот извлекли тело и открыли лицо.
– Разумеется, я могу рассчитывать на ваше сотрудничество.
Это была первая фраза, которую суперинтендант произнес после того, как они покинули морг. Он специально построил ее так, чтобы она звучала как утверждение, а не как вопрос. Профессор Джекман сидел, наклонившись вперед на заднем сиденье полицейской машины и закрыв ладонью глаза.
– Что? – тихо произнес он.
Даймонд повторил, акцентируя каждое слово, как школьный учитель, который хочет, чтобы его точно поняли.
– Сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. – Джекман даже не поднял головы.