Страница 55 из 63
- Стой!
- В чем дело?
- Ты не понял меня. Пора кончать игру. Мы слишком далеко зашли. Боюсь, что у нас не хватит времени, чтобы рассчитаться за все…
- Кнопка, ты забыла условие: из игры выхода нет.
- Не забыла.
- Не забыла и все-таки предлагаешь кончить дело?
- Так будет лучше для всех. Сами кончим - нас пощадят, другие кончат - пощады не будет. Ну а то, что все идет к концу, каждый из нас видит. Я уважаю вас, мальчики, поэтому так и говорю.
- Уважает! - засмеялся Женька.- Она уважает…
- Подожди,- остановил его Чайханщик.- Значит, решила изменить. Или я не так понял?
- Не так. Если мы все выйдем из игры, разве это будет измена?
- Ты хитришь, Кнопка. Может, испугалась этого недопеченного милиционера? Так считай, что его нет… Нет его уже. Поняла? Ну-ка, братва!
Дружки кинулись на Тимура и тут же шарахнулись назад, оглушенные выстрелом.
- Сумасшедшая! - прошептал Чайханщик.
- Не я сумасшедшая, вы! Образумьтесь, пока не поздно. Прошу вас.
- Нас просишь?- удивился Чайханщик.
- Да. Вы, в сущности, неплохие ребята, и я действительно уважаю вас. Сдавайтесь по-хорошему. Не стройте из себя героев.
- Ты не строишь?
- Нет, Чайханщик!
- Отдай пистолет, тварь несчастная,- позеленел от гнева Женька.- Отдай сейчас же пистолет! Слышишь?
Мила усмехнулась.
- Дорогой братец, возьми себя в руки. Нервы надо беречь, они еще пригодятся тебе в тюрьме… Хотя тюрьма пред-назначена для нас. Ты выйдешь сухим из воды. Твой всесильный предок побеспокоится об этом.
- Замолчи! - завопил Женька.- Я тебе приказываю: замолчи!
- Не нравится?
- Милка?!
- Тихо! - поднял руку Чайханщик.- Кнопка, давай решим все по-хорошему. Забирай своего хахаля и топай отсюда на все четыре стороны. Мы не тронем тебя. Его тоже… Только и вы оставьте нас в покое.
- Мальчики, мне кажется, мы слишком затянули переговоры,- сказала Мила.- Мое мнение вы знаете. Алик!
- Я, Кнопка.
- Бери веревку и связывай всех!
- Что?- шагнул к Миле Олег.
- Назад! - навела на него пистолет Мила.
- Врешь, сука, не убьешь, - захрипел Олег.
- Назад! - снова приказала Мила.
- Врешь!
Раздался второй выстрел.
Олег схватился за плечо и отступил к стене.
- Алик, ты слышал, что я сказала? Связывай! - Мила повернулась к Тимуру.- Помоги ему!
Тимур и Алик начали стягивать веревкой ноги и руки дружков. Не легким и не простым оказалось это дело: дружки не выражали желания быть скрученными. Чайханщик ворчал:
- Подожди, Кнопка, мы тебе припомним все. Ты проклянешь день, когда появилась на свет.
Олег и Женька тоже грозились. Только Борис молчал - тупо, бессмысленными глазами смотрел в угол комнаты. По его худым, будто восковым щекам текли слезы.
- Его тоже… свяжи, - сказала Мила Тимуру, кивнув на Алика.
- Не надо, Кнопка,- взмолился Алик.- Клянусь всеми святыми, я не убегу! Не убегу, Кнопка, слышишь?
- Вяжи!
Алик, казалось, сдался, молча протянул руки, потом внезапно ударил Тимура головой в живот и метнулся к Миле. Когда он выхватил из кармана нож, никто не увидел. Увидели лишь вспыхнувшее лезвие, перед тем, как оно погасло в шелковых складках плаща Милы.
Она удивленно вскинула глаза, видимо, еще не понимая, что произошло, выронила Из рук пистолет и стала медленно оседать.
Тимур тоже не понял, что случилось. Он схватил сзади Алика, обвил концом веревки, швырнул на пол, рядом с Женькой, повернулся к Миле.
- Мила!
Мила уже лежала, беспомощно раскинув руки, маленькая, бледная, тихая.
- Мила? Ми-ила?
Она с трудом открыла глаза, улыбнулась слабо, будто была виновата во всем.
- Вот как получилась…
- Ми-ила?
- Это все…
- Нет-нет! Не-ет! - запротестовал Тимур.- Это не все. Не все, слышишь? Ты будешь жить. Ты непременно будешь жить. Будешь, Мила!
- Чего ты причитаешь?- крикнул Женька.- Помоги ей, не видишь, умирает!
Тимур кинулся к Борису, развязал веревку, сказал, словно извинился:
- Вызови скорую.
Борис поднялся, подошел к двери, замер около нее, повернулся к Тимуру, спросил с ухмылкой:
- Не боишься?
- Беги, сволочь! Скорее!
11 .
- Садись, Николай Аркадьевич.
- Спасибо, Азиз Мурадович.
- Ты был у нее? Как она?
- Без сознания.
- Тимур там?
- Да.
- Ты присмотри, Николай Аркадьевич, за ним, присмотри. Ему сейчас нужна поддержка.
- Я знаю…
- Жаль, что эта история закончилась так печально…
- Да. Опоздали. На несколько минут. Расчет был верный - не Гирин, так Женька. Кто-нибудь обязательно приведет в малину. Тем более, что адрес в записке Тимура оказался ложным…
- Во всем виноват я,- вздохнул Каримов.- Пожалуйста, не возражай. Нужно было сразу, как только поступил приказ из управления передать дело тебе, выяснить до конца, чем это вызвано? Какой необходимостью? Почему Бойко отступил как раз в тот момент, когда находился у цели? Я не сделал этого. Может быть, очерствел? Стал сухарем?
- Ну что вы!
- Не защищай меня. Я действительно стал сухарем. Прошел мимо Бойко.
- Бойко одумался,- напомнил Сорокин.
- Одумался… Не моя в этом заслуга. Заговорила совесть. Понял человек, что совершил гнусный поступок. Нашел в себе силы сказать: я виновен!
- Может быть, раскаяние не случайно,- попытался защитить Каримова и самого себя Сорокин,- Тут не в характере дело - в чувстве ответственности перед товарищами. Бойко - член нашего коллектива, наша частица. В конечном счете это сыграло главную роль.
Каримов посмотрел с интересом на Сорокина.
- Наверное, ты кое в чем прав. Это касается лишь раскаяния. Поступок-то все-таки совершен. Мы своей невнимательностью позволили человеку споткнуться.
- Очевидно,- согласился Сорокин.
- Не очевидно. На самом деле так. Мы еще иногда придерживаемся беликовского правила - как бы чего не вышло. Я рад, что ты не такой.
Сорокин невесело усмехнулся.
- У меня недостатков - уйма!
- Недостатки недостаткам - рознь. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не терзай себя напрасно. Возможно, Мила еще выживет. У нее крепкий организм, да и жажда к жизни огромная… Выживет, Николай Аркадьевич, обязательно выживет. Мы еще погуляем на ее свадьбе.
- Ее будут судить.
- Конечно, будут. Разве я говорю, что не будут.
- О какой же свадьбе, в таком случае, может идти речь!
- Ты, оказывается, пессимист, я и не знал, - заметил Каримов.-Во-первых, судить - это еще не значит осудить
Во-вторых, она молода. В-третьих, помогла курсанту Тимуру Азимову задержать опасных преступников. В-четвертых… Может быть, хватит, как ты думаешь?.. У Марии Константиновны был?
- Был.
- Ну и что?
- Ее не поймешь. Вообще, переживает. Мать все-таки.
- Вот именно: все-таки… Ладно, хватит об этом. С Кларой еще не помирился?
- Не помирился, - не сразу ответил Сорокин.
- Времени не нашел?
- Не нашел.
- Для преступников нашел?
- Это другое дело.
- Тебе надо отдохнуть. «Таксисты» закончены.
- Закончены ли? По-моему, главное - впереди. Бобров-старший наверняка развернул деятельность. Боюсь, что мне придется трудновато.
- Мне тоже… Ты уже встречался с задержанными?
- Встречался.
- Ну и что?
- Упорствуют Женька, Олег и Чайханщик, он же Гирин… Борис выложил все. Он недавно влился в эту компанию. Вообще жалко парня. Мать убивается. Говорит: «Выйдет на волю - ни на шаг от себя не отпущу. Сделаю из него человека». Сделает, - сказал Сорокин, словно Каримов сомневался в Цыбине.
Каримов спросил:
- Значит, Иван Сергеевич оказался обыкновенным забулдыгой? Верховодил Чайханщик?
- Да. Мила тоже была ширмой.
- Очевидно, она умела постоять за себя, иначе Чайханщик не позволил бы ей взять у Женьки пистолет… Как все-таки Мила очутилась в этой компании?
- По всей вероятности, затянул Женька. Возможно, сама попала в ловушку. Она, оказывается, институт бросила. Целых полгода не ходила на занятия… Интересная деталь: ее любил Алик. Мне кажется, он кинулся на нее с ножом из-за ревности. Понял, какую роль играл для Милы Тимур.