Страница 64 из 86
Этот вопрос был рассмотрен всесторонне, и основной план принят с тем, что руководство исполкома еще тщательно изучит его.
Следующим вопросом стояла работа Чрезвычайной окружной комиссии.
— Асад Махсум, Окилов, Исмат-джан здесь? — спросил, как полагалось, Абдухамид Муиддинов. — Очень хорошо! Прежде чем предоставить слово товарищу Хайдаркулу, председателю проверочной комиссии, должен заявить, что Чрезвычайная окружная комиссия хорошо выполняет свои обязанности. Басмачи, бесчинствовавшие раньше, до создания этой комиссии, укрощены. Население, жившее в постоянном страхе перед басмачами, обрело покой, оно избавлено от злейшего своего врага и грабителя — курбаши Джаббара. Этим мы обязаны энергии, самоотверженности и личной храбрости Асада Махсума. Надеюсь, что при обсуждении работы комиссии члены Центрального Исполнительного Комитета учтут это. Прошу вас, товарищ Хайдаркул!
Хайдаркул был весьма озадачен выступлением председателя. Проверяя дела Чрезвычайной окружной комиссии, он окончательно убедился в коварстве, хитрости и двуличии Асада Махсума — и вдруг такая высокая оценка его работы, ему чуть ли не выносится благодарность! О чем же в первую очередь говорить? Среди собравшихся есть члены Коммунистической партии, неужели же они, носящие на груди партбилет, поддержат Махсума?! Какова цель у председателя, кому это нужно? Главное — интересы народа, революции, и он, Хайдаркул, будет говорить правду, только правду! Расскажет все что видел, все что узнал.
Перелистав свои заметки, Хайдаркул начал говорить:
— Уважаемые товарищи, члены Центрального Исполнительного Комитета! По поручению вашему и правительства Бухарской республики специальная комиссия в составе Низамиддина Хакимова и меня изучила дела Чрезвычайной комиссии по борьбе с басмачеством в окрестностях Бухары.
Эта комиссия в какой-то мере выполняет свои задачи. Большим ее достижением является победа над шайкой головорезов-грабителей, возглавлявшейся курбаши Джаббаром. Известны и другие ее победы… Однако Асад Махсум со своими подручными, имея по роду своей работы широкие полномочия, неоднократно злоупотреблял своим положением и правами…
— Например? — прервал Хайдаркула председатель.
— Сейчас скажу. Например, нельзя расстреливать сдавшегося человека, это верх жестокости! Противоречит советскому закону. Подрывает и глазах народа авторитет Советской власти, становится оружием в руках ее врагов. По какой причине Асад Махсум расстрелял сдавшегося ему курбаши Джаббара и его ближайших помощников? Этот поступок Асада Махсума комиссия считает незаконным, вредным для Советской власти…
— Еще скажете — контрреволюционным?
— Я назвал его незаконным, бессмысленно жестоким. Присутствующие на заседании заволновались, стали переглядываться,
шептаться…
— Товарищ Хайдаркул! — обратился к нему председатель. — Предоставьте вынесение приговора Центральному Исполнительному Комитету и знайте, что курбаши Джаббар был расстрелян после нашего утверждения. А сейчас изложите результаты вашего обследования.
У Хайдаркула был большой запас фактов. Он рассказал об пытках, которым подвергали многих невинных людей, о налетах мирных дехкан.
Нашей комиссии стало известно, что Асад Махсум и его подчиненные держали население в страхе, нападали на людей ночью, арестовывали их, убивали… Из таких мест, как Каждумак, Вабкент, Гиждуван, многие в другие пункты. А иные даже примкнули к басмачам.
У вас есть доказательства? — спросил председатель.
Есть свидетели, потерпевшие…
— Некоторых мы обнаружили в тюрьме у Асада Махсума.
— Все они — враги Советской власти! — воскликнул Асад Махсум.
— Сейчас легко найти лжесвидетелей… — Вставил свое слово Муин-джан.
— Так! Продолжайте! — сказал председатель.
Приведя еще ряд фактов беззакония, Хайдаркул закончил:
— Мы пришли к такому решению: просить Центральный Исполнительный Комитет, чтобы он распустил комиссию по борьбе с басмачеством в окрестностях Бухары, а вместо нее укрепил и усилил органы милиции во всей округе. Надо также наладить агитацию и пропаганду.
У нас работает ЧК в Бухаре. К чему еще ЧК в округе! Их надо объединить, укрепив свежими силами. Сейчас получается так, что Окружная комиссия вмешивается и в городские дела, сажает неугодных ей людей… Полный произвол! Не насилием и гнетом укрепляют Советскую власть, а справедливостью и соблюдением закона. Вот наша основа! Тот, кто нарушает ее, наносит непоправимый вред! Тот либо глупец, либо враг!
Закончив этими словами речь, Хайдаркул сел на свое место.
— Теперь послушаем другую сторону, — объявил председатель. — Дадим слово председателю Чрезвычайной окружной комиссии, а потом перейдем к прениям. Прошу вас, товарищ Асад Махсум.
Лицо Асада выражало полное равнодушие ко всему, что говорилось на этом заседании. Он встал, провел рукой по бороде и усам, вскинул голову, обвел всех присутствующих сверкающим взглядом и обиженно заговорил:
— Что же мне сказать?.. Благодарю правительство республики, Центральный Исполнительный Комитет за проверку моей работы, заботу обо мне… Но если такие проверки будут повторяться, то нам ничего больше не останется, как передать все дела этой комиссии, уйти восвояси, искать другую работу для пропитания. Вот так проверочная комиссия! Назвать нашу самоотверженную революционную деятельность незаконной! Кто обезопасил окрестности Бухары от басмачей, дал возможность людям спокойно жить и трудиться? Кто без потерь разоружил курбаши Джаббара и его шайку? Но курбаши Джаббар не сдался, нам стало известно, что он с тремя своими головорезами собрался бежать и разбойничать по-прежнему. Мы были вынуждены разделаться с ним — врагом народа, врагом революции! А я за это должен отвечать?! Я не стану отводить все обвинения и придирки товарища Хайдаркула, скажу только, что моя комиссия смело и добросовестно несла свои революционные обязанности. Если и случались погрешности, недоразумения, то какое же большое дело обходится без них? Сам Хайдаркул хорошо знает, что не бывает революция без жертв. Но выступление его здесь, все мелкие придирки имеют свою подоплеку. Это обстоятельство чисто семейное. Дело в том, что я спас от басмачей его племянницу и по взаимному желанию мы вступили в законный брак.
— Сейчас речь не об этом! — воскликнул Хайдаркул.
— Нет, именно об этом! По этой причине вы выступили против меня, объявили нарушителем закона, деспотом и еще бог знает кем! Только из-за этого, иных недоразумений между нами не было. Но недаром говорят — сперва расспросите, а потом уж казните. Я не принуждал вашу племянницу к браку, она по доброй воле вышла за меня, и мать ее дала согласие.
Исполнительный комитет может проверить.
— Разрешите! — сказал, подняв руку, черноглазый молодой человек, сидевший рядом с Хайдаркулом. Это был Хакимов, работавший от бухарского народного правительства и Центрального Комитета Бухарской Коммунистической партии при Российском представительстве. По предложению Куйбышева он принимал участие в проверке работы комиссии, возглавляемой Асадом Махсумом.
Председатель дал слово Хакимову.
— Нехорошо, — сказал тот, — смешивать личный вопрос с общественным и политическим. Хайдаркул не один был в проверочной комиссии, и то, что он здесь доложил, не только его мнение. Я могу дополнить его, подтвердить, что Чрезвычайная окружная комиссия действительно злоупотребляет своими правами. До представительства Третьего Интернационала, до Российского представительства тоже дошли жалобы. В самом городе Бухаре происками Асада Махсума оклеветаны и арестованы десять человек разных профессий. Поступила жалоба от профсоюзной организации водоносов, от депо станции Каган и так далее…
Слова Хакимова заставили председателя призадуматься. Он сам недолюбливал Асада Махсума. Его раздражали наглость, резкость и легкомыслие этого выскочки. Но, будучи человеком умным и осторожным, он учитывал, что Махсум располагает военной силой, которую в случае необходимости можно быстро направить против недругов. А главными недругами своими Абдухамид Муиддинов считал Файзуллу Ходжаева и левых коммунистов. Справедливости ради надо сказать, что он ничего не знал о контрреволюционных замыслах Асада Махсума.