Страница 66 из 91
Они расселись вокруг стола, боясь поднять глаза.
– Я слышал о местах вроде этого, – прошептал Глод. – Вы приезжаете в маленький городок, который называется как-нибудь вроде Дружелюбие или Умиротворение, а на следующий день все ваши ребра наружу.
– Мои вряд ли, – сказал Клифф. – Я слишком каменистый.
– Ну хорошо, ты пойдешь на сад камней, – сказал гном.
Он окинул взглядом покрытые морщинами лица посетителей и театральным жестом поднял кружку.
– Капуста уродилась на славу, а? – спросил он. – Я видел в полях – вся такая крупная и желтая. Зрелая, да? Это же отлично, а?
– Это бабочки-капустницы, вот что это, – ответил кто-то из полутьмы.
– Отлично, отлично, – сказал Глод. Он был гномом, а гномы не занимаются фермерством.
– Мы здесь, в Скроте, не любим цирк, – сказал другой голос, тягучий и низкий.
– А мы не цирк, – возразил Глод с живостью. – Мы музыканты.
– Здесь, в Скроте, мы не любим музыкантов, – сказал еще один голос.
Казалось, в полумраке скапливается все больше и больше народа.
– Э-э-э… а что вы здесь, в Скроте, любите? – спросил Асфальт.
– Ну, – ответил бармен, который был теперь не более чем контуром на фоне мрака. – В это время года мы предпочитаем барбекю, приготовленное в саду камней.
Бадди вздохнул. Это был первый звук, который он издал с тех пор, как они въехали в город.
– Я думаю, нам лучше бы показать им, что мы играем, – сказал он. В голосе его слышалось лязганье.
Чуть погодя.
Глод смотрел на ручку двери. Это была ручка двери. Вы беретесь за нее рукой. Но что должно последовать затем?
– Дверная ручка, – сказал он, просто на случай если это поможет.
– Я дмаю, тбе над е пврнуть, – сказал Клифф откуда-то с пола.
Бадди возник у гнома из-за спины и повернул ручку.
– Пытрьсаюшаще, – сказал Глод и упал внутрь. Затем чуть-чуть приподнял себя от пола и огляделся.
– Эт де? – спросил он.
– Трактирщик сказал, мы можем переночевать здесь бесплатно, – сказал Бадди.
– К-кой брдак, – заявил Глод. – Кто-нить принесите мне бмагу и перо, щасже!
Покачиваясь, появился Асфальт, несущий багаж. В зубах у него была сумка с камнями Клиффа, которые тут же вывалились на пол.
– Ну, это было изумительно, сэр, – сказал он. – Как вы вошли в этот амбар и сказали, сказали… что вы сказали?
– Шоу будет прямо здесь, – напомнил Бадди, укладываясь на соломенный матрас.
– Потрясающе! Они, должно быть, сбегались со всей округи!
Бадди уставился в потолок и сыграл несколько аккордов.
– А барбекю! – воскликнул Асфальт, продолжая пылать энтузиазмом. – А соус!
– Мя-со, – добавил Глод.
– Уголь, – пробормотал Клифф удовлетворенно. Вокруг его рта красовалось черное пятно.
– И ктомог под-мать, – сказал Глод. – Что пиво мжна варить из этой… из цветной кпусты.
– Тот имел голову на плечах, – согласился Клифф.
– Я уж думал, у нас будет куча неприятностей, до того как вы начали играть, – сказал Асфальт, стряхивая насекомых с другого матраса. – В толк не возьму, как это вы заставили их так отплясывать.
– Да, – сказал Бадди.
– И мы ж не платили низчто, – пробормотал Глод, рухнул навзничь и сразу принялся храпеть, позванивая шлемом. Когда все остальные заснули, Бадди положил гитару на кровать, осторожно открыл дверь и спустился по лестнице в ночь.
Было бы замечательно, если бы в эту ночь стояла полная луна. Подошел бы и тонкий лунный серп, но полная луна была бы уместнее. Но в эту ночь светила половинка луны, которую никогда не увидишь на романтических или же мистических полотнах, несмотря на то, что это как раз и есть самая магическая фаза.
В воздухе смешивались запахи выдохшегося пива, гнилой капусты, углей от барбекю и половинчатых гигиенических мер.
Он прислонился к стене конюшни Сета, которая слегка покачнулась.
Прекрасно быть на сцене или, как сегодня ночью, на воротах амбара, положенных на несколько кирпичей. Все видится в ярком цвете. Он ощущал горячие белые образы, искрящиеся в его мозгу. Его тело как будто бы горело в огне и, что важнее, хотело гореть. Он чувствовал себя живым.
А теперь, когда все кончилось, чувствовал себя мертвым.
Из мира не исчезли цвета, только теперь он как будто надел копченые очки Клиффа. Звуки доносились как сквозь вату. Вероятно, барбекю было отличное – он слышал, как об этом говорил Глод, но для него это были просто мускульные ткани, не более того.
Тень двигалась через пространство между двумя зданиями…
С другой стороны, он ведь лучший. Он осознавал это, без гордости или заносчивости, а просто как факт. Он чувствовал музыку, которая истекала из него прямо в публику…
– Вот этот, сэр? – прошептала тень около конюшни, когда Бадди побрел по залитой лунным светом улице.
– Да. Сначала этого, потом двоих в гостинице. Даже большого тролля. У него должно быть такое пятно на задней стороне шеи…
– Но это не сам Достабль, сэр?
– Как ни странно, нет. Он вообще не здесь.
– Жаль. Я как-то купил у него пирожок с мясом.
– Вообще это заманчиво. Но за Достабля нам никто не платил.
Убийцы извлекли ножи, лезвия которых были вычерены, чтобы исключить случайный блик.
– Я бы дал за него двухпенсовик, сэр, если это решит дело.
– Это безусловно привлекат… – старший Убийца вжался в стену, когда шаги Бадди зазвучали совсем близко.
Он сжимал нож лезвием вверх. Всякий, кто понимает немного в ножах, никогда не прибегнет к столь любимому иллюстраторами знаменитому удару сверху вниз. Это неэффективно и по-любительски. Профессионал бьет снизу вверх; путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
Он отвел руку назад и собрался…
Испускающие голубоватое сияние песочные часы возникли у него прямо перед носом.
– ЛОРД РОБЕРТ СЕЛАЧИ? – раздался голос у самого его уха. – ЭТО ТВОЯ ЖИЗНЬ.
Он скосил глаза. Никакой ошибки. Его имя было выгравировано на стекле. Он мог разглядеть каждую крошечную песчинку, падающую в прошлое…
Он развернулся, бросил один взгляд на фигуру в клобуке и бросился бежать.
Его подмастерье был уже в сотне ярдов от места событий и все еще ускорялся.
– Прошу прощения. Кто здесь?