Певец меча

36

Ей было пять лет и она была изумительной. Маленькая, изящная, наивно прекрасная, как хрупкий нетронутый цветок. Любознательная, неуклюжая, искренняя, как и полагается ребенку ее возраста. Девочка быстро догадалась воспользоваться своим обаянием, чтобы сбежать от Дел и вернуться к матери.

Дел даже не попыталась задержать ее. Она не претендовала на привязанность девочки, понимая, что на это у нее не было оснований. Дел не потребовала от нее даже элементарной вежливости к чужому человеку, она просто отпустила Калле к женщине, которую та считала своей матерью, по имени, если не по крови, а сама забилась в угол одного из отделений, оставленного пустым для клинка без имени.

Дел опустилась на колени, расстегнула перевязь с яватмой, молча отложила их в сторону. Потом натянула на ноги пятнистую шкуру и подняла взгляд на меня. Я так погрузился в размышления, что не сообразил сесть и по-прежнему стоял у входа.

Дел подтянула ноги к груди, обхватила руками прикрытые шкурой колени и слабо вздохнула.

— Когда я сбежала от Аджани и его людей, мне некуда было идти. Все мои родственники погибли. Остался Джамайл, но его увели на Юг. Я понимала, что глупо пытаться спасти его без оружия, без подготовки… у меня бы ничего не получилось. Его продали бы в любом случае, а может и меня вместе с ним… И я пошла на Север. В Обитель Мечей.

— Представляю, каково тебе было идти в одиночку.

Дел откинула с лица спутавшиеся волосы.

— Я пришла сюда, когда была на последнем месяце беременности. Но я все обдумала и точно знала, что делать. Я не хотела этого ребенка. Я не могла его любить. Он появился случайно, когда меня насиловал волкоголовый Северянин. Зачем мне нужен был такой ребенок?

Действительно, зачем? В вопросе был смысл. Хотя звучал он до ужаса бездушно.

— Вока позволил мне остаться и согласился оказать помощь, но заявил, что меня никогда не примут как истойя. Я упросила их дождаться рождения ребенка, когда я смогу показать им, чего стою, и они согласились. В середине зимы я родила Калле и как только немного окрепла, показала вока, что я умею держать меч, — она вздохнула. — Не так хорошо, как мне хотелось бы, но достаточно, чтобы убедить их в моих способностях. И они приняли меня.

Мы с Дел провели вместе почти год. До этого она пять лет жила в Стаал-Уста. Первые месяцы она вынашивала ребенка. Значит Дел занималась около четырех с половиной лет.

— Отлично, — сказал я, — за такое короткое время.

Она не сводила с меня глаз.

— Я не могла иначе, — отрезала она. — У меня была цель и я думала только о ней. Результат ты знаешь.

— Месть.

— Спасение, — поправила она, — сначала всегда спасение. Потом месть. Я хочу получить кровный долг у Аджани.

— А вока хочет, чтобы ты заплатила кровный долг Стаал-Уста.

— Снова выбор, — сказала Дел. — Убив Терона, ты дал мне передышку в год, чтобы я могла отдохнуть от мыслей о кровном долге. Я могла забыть о вызове на суд и остаться на Юге, свободной от вока, объявленной клинком без имени, — пальцы беспокойно теребили шкуру. — Но у меня есть имя, мое имя, и я не позволю им его забрать.

— А если его заберет у тебя смерть?

Она медленно покачала головой.

— Меня похоронят в Стаал-Китра с Броном и остальными. Это достойная смерть. Мое имя будет высечено на дольменах и обо мне будут петь песни.

Я скривился.

— Такое, значит, бессмертие.

Дел вздохнула.

— Южанину этого не понять…

— Я понимаю, что такое смерть, — оборвал я ее. — Я понимаю, что такое вечность. Твое имя может жить вечно, но ради этого не обязательно умирать.

Дел перевела разговор на другую тему.

— Здесь есть амнит, — сообщила она. — Ты же без него не можешь. И еда. Стиганд сказал, что мы не пленники. Мы можем делать и говорить что захотим, нельзя только покидать этот дом.

— Стиганд это тот старик?

— Да. А другой, самый молодой, Телек, — она улыбнулась, но только на секунду, словно ей не хватило сил сдержать улыбку. — Когда я уходила, он только получил ранг ан-кайдина. Кажется на нем это не отразилось. Он всегда был честным человеком.

— А Стиганд нет?

— Этого я не говорила. Он просто твердый. Требовательный. Его трудно понять, он из старой школы, как Балдур… Балдур был его лучшим другом, — она вздохнула. — Сам Стиганд предложил мне выбор, стать ан-кайдином или танцором меча… Я нанесла ему оскорбление, покинув Стаал-Уста. Он был уверен, что я останусь. А потом я убила Балдура и Стиганд возненавидел меня за это.

Я его понимал. Но ей в этом не признался.

— Телек кажется мне рассудительным.

— Телек хороший человек. Он и его женщина взяли Калле и она растет в настоящей семье.

— Но она не их дочь, — напомнил я. — Калле твоя.

Дел снова спрятала лицо под маской и сквозь эту маску даже я не смог ничего разглядеть.

— Может завтрашний день будет моим последним днем. Зачем говорить Калле, что она может потерять мать, которую никогда не знала? Которой у нее никогда не было.

Дел не ждала от меня ответа, она говорила сама с собой.

Морщины изрезали ее лоб.

— Зачем забирать ребенка у единственных родителей, которых она знала, отдавать чужой женщине и говорить, что девочка должна любить ее как мать?

Я так и не придумал, что ответить.

Дел зарылась пальцами в волосы и откинула их с осунувшегося лица.

— Разве, — срывающимся голосом продолжила она, — могу я принять девочку? Я не гожусь ей в матери.

Делила, подумал я, годилась в матери больше, чем многие женщины. Я видел ее с детьми.

Вот только этого ребенка я боялся. Мне был страшно оттого, кто она. Я чувствовал в ней угрозу.

— Кстати о суде, — сказал я. — На что это будет похоже?

— Конкретно? Не знаю, — Дел пожала плечами и легла на пол. — Выясним утром.

— Я хотел бы знать заранее.

— Имей терпение, Тигр. Мы должны оставаться здесь, пока за нами не придут.

Я нахмурился.

— Мы вообще не можем выйти? А как же…

Она махнула рукой.

— Ночной горшок вон там.

Судя по всему, разговор был окончен, так что я завернулся в шкуры, вытянулся и уснул…

…и увидел во сне дюжины маленьких светловолосых девочек, цеплявшихся за меч Дел. Из-за них она не могла поднять оружие и нанести удар, который еще мог спасти мне жизнь.