Певец меча

Я нахмурился. Вначале мне показалось, что это гончая, но рассмотрев тело повнимательнее, я понял, что Дел была права. На снегу лежал самый настоящий волк.

— А как же свисток? — удивился я. — Почему он не отогнал волка?

— Кантеада создали его против заколдованных зверей, а это был обычный волк, и он делал то, что делают все волки зимой — старался прокормить семью.

Я послал ей кислый взгляд.

— Ты его случайно не жалеешь, Дел? Он, между прочим, хотел мною пообедать.

Она пожала одним плечом. Кровь капала с меча и пачкала снег.

— Может ему нужен был жеребец, а ты стоял на пути? — Дел перевела взгляд с волка на меня. — Они очень редко нападают на людей, но зимой, когда пищи мало, а в логове голодные малыши, бросаются на все живое.

Ее, как и большинство женщин, легко было растрогать видом животного, особенно молодого и неуклюжего. Я вспомнил как Дел взбунтовалась против Южных обычаев и прихватила с собой двух осиротевших малышей песчаного тигра, хотя я предупредил ее, насколько опасными будут их когти, когда прорвутся мембраны, и клыки, когда заменят молочные зубы. К счастью, мы избавились от тигрят прежде чем те успели подрасти.

— Нет, — отрезал я.

Дел хмуро посмотрела на меня.

— Что ты хотел сказать этим «нет»?

— Я знаю, о чем ты думаешь. О двух или трех волчатах, которые сидят где-то рядом в норе. И я говорю нет. Возможно у них есть мать.

— Ты не знаешь этого наверняка, Тигр.

— Я знаю наверняка, что у нас нет времени, чтобы разыскивать их.

Дел посмотрела на убитого волка.

— Да, — сказала она, — времени нет, — и повернулась спиной к зверю, отправившись чистить меч.

Помедлив, я последовал за ней.

— Здесь оставаться нельзя. Его тело может привлечь других хищников. Лучше не рисковать, Дел, тем более, что уже начинает темнеть.

Она протерла клинок и убрала его в ножны.

— Покажи запястье.

Я передернул плечом.

— Болит, но ничего страшного. Он не прокусил кожу.

— Покажи, Тигр. С места не сойду, пока не покажешь.

Я выругался, зашипел и поднял левую руку. Дел завернула рукав.

— Видишь? — сказал я. — Крови нет. Просто немного припухло.

Она коснулась запястья и я дернулся.

— Н-да, — пробормотала Дел, — понятно. Как ты говоришь, немного припухло… — она не закончила.

Я посмотрел вниз, на ее склоненную голову.

— Хочешь не хочешь, а начинаешь думать, что опять кто-то пытался до меня добраться.

Дел ничего не сказала, углубившись в изучение запястья. Потом спросила почему.

— Ну, сначала были локи… потом эти гончие из аид… потом ведьма в воде, теперь волк.

— Конечно Север — опасный мир, — терпеливо согласилась Дел, — как и Юг. Никто не пытается добраться именно до тебя.

— Откуда ты знаешь? Не ты же была мишенью.

Она быстро взглянула на меня.

— Ты уверен? Может разделимся, чтобы выяснить? Держу пари, гончие пойдут за мной. За мной и моим мечом.

Я задумался.

— Нет, разделяться не стоит… ой!

— К утру будет синяк, — сладко улыбаясь, она резко дернула меня за руку. — А может и слабое растяжение, но такого большого, сильного человека как ты, Песчаный Тигр, это не должно беспокоить, — Дел расправила рукав, поднялась и хлопнула меня по плечу. — Отвязывай жеребца и поехали.

Вот и вся любовь. Я угрюмо поплелся к гнедому.

Двумя днями позже мы оставили позади густые леса и забрались в снежные горы, которые Дел называла Высотами.

— Это Перевал Грабителей, — сказала она. — Отсюда около недели до Стаал-Уста. Может еще успеем.

Мы стояли на крутом, каменистом возвышении: Дел, жеребец и я. Перед нами лежали Нагорья, еще ниже Предгорья и где-то совсем внизу Пограничные земли и долины, ведущие к Харкихалу. Снежная буря наконец успокоилась, но теплее от этого не стало. Я дрожал даже укутавшись в шерстяные одеяла и жалел, что не родился медведем, потому что тогда бы я лежал в спячке, нечувствительный к холоду.

Перед нами по-прежнему поднимались горы. Ровные склоны, покрытые льдом, сверкали в слабом солнечном свете как песок в Пендже и слепили глаза. Я отгородился от блеска ладонью.

— Хороший день, — заметила Дел. — Облака такие тонкие, что сквозь них пробивается солнце. Видишь вокруг него кольцо? Оно становится все шире, значит погода исправляется. Боги за нас.

— Хм, — процедил я, не разделяя ее оптимизма. — Как здесь можно жить? Как вы здесь выживаете?

— Это ты занимаешься выживанием, — Дел усмехнулась и откинула на спину перепутанные ветром волосы. — Люди приспосабливаются, Тигр… даже такие, как ты. И когда ты приспособишься к Северу…

— Я не собираюсь приспосабливаться к Северу, — грубо рявкнул я. — Когда ты закончишь с этим судом, я вернусь на Юг.

Дел слишком торопливо отвернулась.

— Пора ехать, Тигр. Мы рискуем попасть в другую бурю.

— Но ты только что сказала, что погода исправляется.

— Может я соврала.

Я вздохнул и посмотрел туда, откуда мы пришли.

— Я не вижу гончих.

— Мы недавно свистели, — напомнила Дел.

— Тогда почему бы им просто не сдаться?

Она покачала головой.

— Не знаю, Тигр. Может они как я… может их песня еще не закончена.

Я резко посмотрел на нее: снова мистика и загадочность. И как всегда от таких мыслей во мне поднялось раздражение.

— Вряд ли. Я думаю, звери…

— А я думаю, — не дала она мне закончить, — что кто-то заставил их петь.

— Дел, брось.

Она вытянула руку, показывая на линию деревьев далеко внизу, где скрывались наши следы.

— Кто-то отправил их за нами, Тигр… кто-то приказал им не отставать от нас. Свисток держит их на расстоянии, но не отсылает. У тебя есть другие объяснения?

— Может они просто голодные?

Она испепелила меня взглядом.

Я повернулся к жеребцу и запрыгнул на спину, едва подавив стон. Запястье болело, но сообщать об этом Дел я не собирался. Она наверняка использовала бы мою жалобу для очередного невразумительного доказательства превосходства женщины над мужчиной.

— Ты едешь? — спросил я.

Дел взяла меня за запястье — то, которое болело — и запрыгнула на мохнатый круп. За время нашего путешествия жеребец похудел, ему приходилось везти двоих, но он был настойчивым, упрямым и храбрым, и я знал, что он никогда не сдастся.