Ястреб в огне

— Беги. — Сказал Сломанная Маска, и Дэвид встал. — Беги не оглядываясь, пока не упадешь без памяти.

Шаги Дэвида стихли. Мириам охватило ощущение нереальности происходящего, словно она уже видела все это во сне, который не могла вспомнить: Сломанная Маска, Джино, лежащий на земле, Пиона, обнимающая Таню.

— Спасибо, что ты плачешь. — Сказал Джино. — Мой компьютер... Я сохранил там столько всего… важного. Может, ты возьмешь его, чтобы передать при случае кому-нибудь, кто поймет… кто сумеет…

Мириам взяла его за руку, и снова посмотрела на Сломанную Маску, но тот покачал головой.

— Я могу убрать боль, но ему уже не больно. Или страх, но ему уже не страшно. Я ничего не сделаю, Мириам Росс, чего ты не смогла бы сама.

— Так мне будет спокойнее…. — Сказал Джино. — Загляни в него при случае — ведь в нем можно… рисовать.

Он замолчал и больше не двигался.

Его цвет пульсировал все медленнее, как пламя свечи, которую кто-то невидимый уносит все дальше в темноту, пока не стал совсем маленьким, размером со звезду на рассветном небе.

— Он… и не дышит вовсе. — Хрипло сказала Пиона, присев рядом, и обнимая Таню. — Может, позвать кого?

Мириам оглянулась, но Сломанной Маски больше не было рядом — как тогда в переулке, несколько мгновений выпали из памяти. Исчез странный человек в пыльном плаще, но у входа в переулок стояли трое гвардейцев, и доктор, с тяжелым игольником в здоровой руке.

— Что здесь случилось? — Спросил доктор, глядя на нее поверх очков. — Это опять вы? Вы... можете хоть несколько минут никого не убивать?

V.

Площадь перед магистратом бурлила.

От легкомысленных двухцветных зонтиков не осталось и следа. Их смыло движением людей, заполнивших площадь и прибывающих из переулков, как россыпи цветов, оказавшихся на пути весеннего паводка. Серые плащи беженцев, белая одежда горожан бурлили в одном водовороте с яркими платьями женщин, издавая ровный звук, похожий на гудение и плач одновременно, усиливающийся и ослабевающий одновременно с движениями толпы. В этом звуке гасли отдельные голоса, и Мириам начало казаться, что о двойной гвардейский заслон бьется вода, холодным потоком разбиваясь о бетон.

Пока люди не осмеливались подойти к заслону близко, их словно удерживала невидимая преграда, начинаясь в двух метрах от черных гвардейских щитов и тяжелых игольников. Но ее могло не хватить надолго — из толпы уже вылетели несколько камней, ударившись в щиты. Как тяжелые дождевые капли о горячую землю, перед тем, как небо разродится ливнем.

Даже за третьим рядом заграждения, закрывающим бреши между бетонными блоками у входа в магистрат, Мириам чувствовала жаркую пульсацию цвета толпы. Не отдельных цветов тысяч людей, собирающихся на площади, а один, общий — безумный, бьющийся в ритме огромного, нечеловеческого сердца…

— Плохи дела. — Заговорил шериф, стоя рядом, под щитом с автоматическим орудием, направленным в толпу. — Барона требуют. Громче всех проповедники орут — вон там, глянь, и дальше. Сдается мне, что они и не проповедуют вовсе.

— Да. — Ответила Би, и маска обхватила ее лицо. На этот раз медленнее, позволив Мириам рассмотреть, как поднимаются мягкие створки, удерживаемые черными бронированными трубками, и сдвигаются сегменты шлема, обнажая скрытые в них продолговатые линзы: три с одной стороны, одну с другой, ничем не напоминающие человеческие глаза.

— Ты что? — Удивился шериф. Би не ответила, молча отодвинула плечом стоящего впереди гвардейца со щитом и вышла в пустой ряд между заслонами. Она вообще произнесла едва ли несколько слов с того момента, как они ушли от госпиталя. Мириам все страшнее было думать о моменте, когда Би спросит у нее… обо всем.

— Сомкнуть щиты! — Команда, произнесенная усиленным механическим голосом, разнеслась над площадью, заставив толпу умерить свое гудение до едва различимого шепота. Би, оставшись стоять перед заграждением, расстегнула ремешки плаща и позволила ему упасть на землю. От этого простого движения стоящие перед ней люди поддались назад. Словно невидимая преграда перед барьером внезапно стала толще — три метра, пять метров… шесть, когда щелкнула наваха Би.

Толпа замерла в ожидании. Би положила наваху на плечо, игольник в ее левой руке смотрел вниз.

— Среди вас есть предатели! — Проговорил механический голос, усиленный до полной неузнаваемости, нечеловеческий. — Сегодня утром они начали убивать. Кто хочет им помочь?!

Гудение в толпе усилилось. Видимо, задние ряды давили на передние, потому что люди перед Би едва удерживались от того, чтобы не упасть, или шагнуть к ней.

— Не слышу ответа!

— Ты не барон! — Выкрикнул голос в задних рядах, показавшийся Мириам очень слабым по сравнению с голосом Би. — Пусть барон с нас спрашивает, а не ты!

— Хотите, чтобы барон вас защитил? — Спросила Би. — Не слышу, хотите или нет?!

Толпа вскипела.

— Хотим! Пусть он сам выйдет! Где он был, когда мой дом взрывали! — Надорвался в толпе другой голос, и гудение усилилось, перерастая в рев.

— Тогда помогите ему, а не стойте здесь!

— Да кто ты такая! — Вылетевший из толпы камень брызнул искрами — Би отбила его навахой и шагнула вперед, заставив людей отшатнуться.

— Следующего, кто бросит камень, я пристрелю! — Толпа замерла, как одно огромное существо, с десятками лиц и сотнями глаз, перед другим жутким созданием, маленьким, но смертоносным.

— Среди вас предатели, и они кричат громче всего. Давайте — я запоминаю лица… тебя, тебя, и тебя. — Наваха указывала в толпу, заставляя людей расступаться и оглядываться. — Те, кто взорвал башню — среди вас, и я найду их. Вы привели сюда невиновных — но вы не спрячетесь за их спинами