Обретение

Айра в ужасе помчалась по дорожке так, что споткнулась и едва не упала. Хорошо, Бриер вовремя подхватил и, придержав, чтобы снова не покалечилась, со смехом сказал:

- Да не беги ты. Только ж на ноги встала! Все успеем, не волнуйся. И все с ними в порядке! Я проверял!

- Да? - недоверчиво покосилась на него запыхавшаяся от бега девушка.

- Точно тебе говорю.

- Тогда почему ты сказал, что там все плохо?

- Не плохо, - вздохнул парень. - Просто иначе. Пойдем, сейчас сама все поймешь.

Еще подходя к Оранжерее, Айра почувствовала, что что-то не так: любимое детище грозной травницы больше не походило на разноцветную игрушку, загадочно подсвеченную изнутри магическими огоньками. В ней, если еще и остались крохотные светильники, то так мало, что их едва хватало, чтобы подсвечивать контуры гигантской теплицы, тогда как все остальное ее пространство было погружено в недобрую, пугающую темноту. Более того, эта темнота, казалось, буквально выливалась из ее просторного нутра, стекала по стеклянной крыше, не давай ей поблескивать в неверном свете звезд, сползала по стенам, зарываясь в пожухлую и какую-то неживую траву, чего мадам Матисса никогда прежде не допускала. А потом эта темнота, словно живая, расходилась в обе стороны от помрачневшей Оранжереи и вязкими щупальцами забиралась на убегающую в обе сторону кирпичную стену, закрывая ее собой почти до самого верха.

Только подойдя ближе и заметив неясное шевеление на страшновато изменившейся стене, услышав знакомый шелест и почувствовав непонятное томление в груди, Айра вдруг поняла, ЧТО ИМЕННО видит. После чего в панике замерла и, ахнув, прижала ладони ко рту.

- Всевышний...

- Ага, - довольно огляделся по сторонам Бриер. - Я, когда обнаружил это безобразие, чуть не упал. А учитель... ух, видела бы ты в тот момент его лицо!

Она тихо застонала, сделав навстречу стене несколько мелких шагов, но потом не выдержала и слабым от потрясения голосом позвала:

- Шипик?

Бриер инстинктивно отпрянул, когда стена, как живая, внезапно зашевелилась, мгновенно расправив листья, выставив наружу сотни и тысячи колючек... причем сразу вся, от крохотного уголка, где Айра когда-то прятала маленький и слабый росточек, вплоть до далекого поворота, за которым, кажется, тоже не исчезала, а продолжалась, насколько хватало глаз.

Боже...

Девушка снова застонала, неожиданно подумав о том, что оставшийся без присмотра игольник был вынужден искать себе пищу сам. Но, поскольку никто о нем не знал, а питался он исключительно магией, то и искал, в первую очередь, поблизости именно ее. А где он мог спокойно получить себе достаточно сил для нового роста? Правильно - только на высокой, замечательно неровной стене, защищенной мощными и очень питательными заклинаниями, призванными уберечь первогодок от старшеклассников, а старшеклассников, соответственно, от первогодок. Поскольку Шипику было все равно, откуда тянуть магическую силу, то, почуяв новенькие заклятия, он быстро качнулся навстречу, уверенно пропорол кирпичи своими острыми иглами, поднатужился, подтянулся, ведь уже в прошлый раз он был выше человеческого роста, а затем вытянул на себя все, до чего смог добраться, и...

Айра потрясенно оглядела почти бесконечную стену, полностью скрытую за сплошной зеленой порослью из молодого игольника. Он опутывал ее так, что за листьями было не видно красноватого цвета кирпичей. От земли до самой верхушки. И он даже сейчас жадно пил, пил, пил... сочащиеся из разрушенных Охранных Сетей капли нерастраченной магической силы. А когда окончательно заполонил собой все доступное пространство, начал недвусмысленно крениться на противоположную сторону, явно посматривая на чистенький и ухоженный парк старшекурсников, в котором многие поколения учеников пользовались самой различной магией.

Прямо готовый обеденный стол для быстро взрослеющего ребенка.

Айра перевела диковатый взгляд на Оранжерею и только сейчас поняла, что Шипик не забыл позаботиться о матери: когда стало ясно, что с хозяйкой случилась беда, он безжалостно пробил своими иглами магически защищенное стекло... вернее, сначала он выпил с него всю защиту и те огоньки, до которых смог дотянуться. Затем разрушил внешнюю стену и позволил Иголочке выбраться из Охранного эльфийского Круга. А она потом тоже...

Девушка посмотрела на вторую часть стены, тянувшуюся вправо от Оранжереи, внезапно поняла, откуда там тоже взялся сплошной шевелящийся ковер с отчетливым лиловым оттенком, и плавно осела на землю.

- Боже мой... Иголочка!

На голос хозяйки игольники отреагировали мгновенно: сперва неверяще застыли, будто сомневаясь, потом Шипик выпустил наружу три тонких, но очень длинных усика, которыми осторожно, будто на пробу, коснулся ее вялой ладони. Но потом почувствовал знакомое тепло и вдруг засветился ровным сиреневым светом, озарив собой ночь и раскрасив ее торжествующе яркими красками. После чего тихо зашелестел, потянулся навстречу сразу всеми своими отростками. Под тихий возглас проворно отпрянувшего Бриера нежно оплел хозяйку со всех сторон и взволнованно закачался. А затем вдруг ритмично запульсировал в такт биению ее сердца и осторожно дотронулся одним из шипов заросшей ранки на ее ладони.

Айра молча протянула к нему сразу руки, бестрепетно следя за тем, как еще острый шип нерешительно замер возле самой кожи, словно испрашивая разрешения. Но не отдернула руку, не испугалась и не отшатнулась, в отличие от ничего не понимающего Бриера. И тогда Шипик бережно вошел в эти ранки, погрузив иглы до самого основания, а когда они скрылись целиком, странно застыл, мелко подрагивая и испуская неровное сиреневое сияние. Тоже - ритмичное и солидарное с биением невидимого сердца.

- Айра! - испуганно вскрикнул юноша. - Ты что делаешь?!

Однако она не ответила. Только Кер, вспрыгнувший на ее плечо и пушистой лентой обвившийся вокруг шеи, предупреждающе заворчал и выразительно сверкнул такими же лиловыми, как листья игольника, глазами. Дескать, не лезь, не мешай, не бойся: она просто лечится, восстанавливая ауру и собственные силы, как когда-то делала это внутри Дерева Огла.

- Айра!

- Погоди... я сейчас, - прошептала замершая во внезапном озарении девушка. - Это не больно... не бойся... на самом деле он мне помогает...

- ЧТО?!

- Да, - прошелестела она, не открывая глаз. - Шипик славный. Он отдает мне то, что успел накопить. Свою силу. Магию. Он чувствует, что мне сейчас нужнее.

- Шипик?! Вот это - ШИПИК?!

- Да. А там - моя Иголочка. Не мешай... пожалуйста... дай нам время...

Бриер остановившимся взором проследил за тем, как ритмично пульсирующие щупальца, протянувшиеся к ее ладоням, словно стягивают сиреневый свет со своих многочисленных листьев, буквально вливая его в застывшую на коленях Айру. Как тем же неверным светом горят глаза у довольно жмурящегося метаморфа, уже успевшего подлечиться и сменить облик на проворную ласку. Как ярко загорелась все та же странноватая лиловая полоска на его шерсти. И как мягко засияли ее волосы, как раз там, где их когда-то коснулся сок лилового игольника.

- Боже, - сглотнул юноша, внезапно почувствовав, как от неожиданного понимания, насколько близко связаны эти трое, у него начинают подрагивать ноги. Но еще не зная, просто не в силах представить себе причину, по которой смертельно опасный страж Занда вдруг с такой готовностью и неподдельной заботой принимает его необычную знакомую. Ведь это игольник... тот самый лиловый игольник, о котором говорят, что к нему нельзя приближаться ни одному магу. Про который точно известно, что одно его касание способно истощить даже очень сильный дар. И который не зря стоит на самой границе Занда, отваживая любопытных или просто жадных до тайн дураков.

Бриер ошеломленно оглядел буйную поросль, которая, кажется, вся сосредоточилась вокруг истощенной девушки. Закрыла ее собой, осторожно окружила, спрятала. И до последней капли отдавала сейчас самое драгоценное, что только имела.