Страница 134 из 182
Кемпер подошел к одному из многогранников, поверхность которого украшал рисунок трещин, нагнулся к отверстию, заглянул и тут же уступил место Алиссону. Тот наклонился над горячим щетинистым боком «кристаллической опухоли» и остолбенел. «Опухоль» на самом деле оказалась верхним концом огромного яйца, заполненного прозрачно-желтым желе, в котором плавал «желток» — светящийся нежно-зеленым светом, свернувшийся в комок… зародыш! Из переплетения каких-то жил, лап и перепонок на Нормана глянул пристальный, немигающий глаз!
Алиссон с трудом оторвал взгляд от этого странного, завораживающего, нечеловеческого, да и не звериного, а, скорее, птичьего глаза, в котором, однако, пряталась не то боль, не то смертельная тоска.
— Идем отсюда, — потянул летчик Алиссона за рукав. — Потом придем еще раз, с лопатами и кинокамерой, возьмем образцы.
Палеонтолог словно в ступоре последовал за ним, но на полдороге к подъему из ямы вернулся и еще раз заглянул внутрь чудовищного яйца — теперь было совершенно очевидно, что это именно яйцо с живым зародышем! Как специалист Алиссон знал, что его коллеги не раз находили яйца динозавров, но окаменевшие. Живых яиц не находил никто, он был первым…
— Я не хотел заявлять об этом один, — сказал Кемпер, когда они выбрались наверх, на уступ, и смотрели на останки монстра. — Да и времени, честно говоря, не было, второй месяц испытания идут одно за другим, передохнуть некогда. Мой напарник заболел, и я позвонил тебе. Кстати, когда я нашел скелет, яйца были, целые, дырки в них появились только неделю назад.
— И ты никому ничего не говорил?!
— Зачем? Здесь никто не ходит, никто не летает, кроме спецбригады, обслуживающей полигон, так что сохранность тайны обеспечена. Интересная зверюга была, а? И радиация ей нипочем!
— Похоже, она сама была радиоактивна. — Не обращая внимания на стекающий по лицу пот, Алиссон снова достал фотоаппарат и доснял пленку до конца. — Любопытно, что помогло скелету выбраться на божий свет? Судя по базальтам, это ларамийская складчатость, конец «мела» — начало палеогена…
— Опрлзень, — сказал Кемпер. — Все четыре уступа образованы оползнями, последний и обнажил скелет. Это же полигон, каждый взрыв трясет землю не хуже, чем природная стихия.
— Мезозойская эратема, — бормотал Алиссон, не слушая друга; он все еще находился в трансе. — Фанерозой… Ни триас, ни юра, ни «мел» не могли породить таких гигантов… Невозможная вещь… Даже бронтозавры не могли жить только на суше и большую часть жизни проводили в воде, а ведь весили они всего около ста тонн… Понимаешь?
Кемпер развернул палеонтолога спиной к своему открытию и повел обратно к самолету.
— Рад, что ты заинтересовался находкой, но пора и отдохнуть.
— Радиация… — продолжал бормотать Алиссон. — Может быть, все дело в радиации? Просто перед нами результат мутации, обособленная экологическая ниша? Чем не гипотеза? Впрочем, любое живое существо на Земле должно быть приспособлено к ее гравитации, это закон. Что ж, выходит, этот предвестник апокалипсиса не подчинялся законам физики? Как он таскал свое тысячетонное тело? Никакие мышцы не в состоянии этого сделать, и никакие кости не выдержат такой вес.
— Снова ты о своем. Вот он же, перед тобой, можно пощупать руками. У него кости словно из металла. Я пробовал отломать кусочек — не смог. Попытаемся взять анализы под вечер, когда немного спадет жара. Я буквально плаваю в поту, никакой регуляции в этих саванах, врет реклама…
Они с наслаждением сбросили с себя «пингвины», вымылись пропахшей пластиком и железом водой из бака, переоделись в сухое.
Алиссон никак не мог успокоиться, у него от волнения дергалось веко, а он, растирая глаз, все бормотал что-то, исписывая страницу за страницей своего корреспондентского блокнота, привезенного из Стокгольма месяц назад. Кемпер только посмеивался над проснувшимся в палеонтологе профессионалом.
В шесть часов вечера они предприняли еще один поход к скелету неизвестной твари, которой Алиссон дал название суперзавр — сверхящер. Полюбовались на плавающих в зеленом желе зародышей, готовых вот-вот явиться на свет, и попытались откопать череп суперзавра, утонувший в обломочном материале почти по шейные позвонки. Но во-первых, в скафандрах работать лопатой было неудобно, изыскатели вспотели уже через две минуты; во-вторых, для освобождения черепа нужен был по меньшей мере ковшовый экскаватор, потому что Алиссон определил длину головы суперзавра метров в пятнадцать; и в-третьих, радиация возле скелета была выше защитных свойств «пингвинов», предназначенных для работы в горячих зонах атомных реакторов подводных лодок с радиацией не выше сорока рентген в час.
И все же Алиссон сумел уловить характерные особенности строения черепа зверя и, придя в лагерь, набросал сначала его эскиз, а потом и конструкцию головы ящера. Получилось нечто экзотическое, непривычное, ни на что не похожее. Алиссон не поверил себе и сделал необходимые расчеты, но рисунок не изменился: голова суперзавра представляла собой сложный агрегат из трех подвижных рыл с рогами, причем глаз у этого монстра было тоже три — один спереди и два по бокам. Хотя вполне могло случиться, что отверстия, которые Алиссон принял за глазницы, служили для других целей.
— Ну и урод! — пробурчал потрясенный Кемпер. — Он больше похож на бурильную установку, чем на живое существо. Ничего похожего на твоих обычных динозавров.
— Обычных… — Алиссон усмехнулся. — Ты говоришь так, будто сызмальства охотился на них с луком и копьем. Знаешь, сколько видов зверья репродуцировала природа в мезозое? Около ста пятидесяти тысяч! А мы знаем, вернее, рассчитали облик всего около трех тысяч видов, то есть два процента, а раскопали и реставрировали и того меньше. Никто не может себе представить, какие чудища жили в те времена.
— Но мы же наткнулись на одно из них…
Алиссон покачал головой:
— Не уверен.
— Что?! Ты хочешь сказать, я этого монстра смастерил своими руками?
— Нет, не смастерил, сие не под силу и всему нашему институту, но у теня мелькнула мысль: вдруг наш сверхящер… не является жителем Земли?
Кемпер перестал помешивать в котелке суп из концентрата, варившийся на походной спиртовой горелке.
— Ты не оригинален. В свободное время я почитываю научно-популярную литературу и знаю, что такое панспермия. Хочешь сказать, что спора или яйцо этого зверя выпало на Землю из космоса — и он здесь родился? Лично мне нравится первая гипотеза: суперзавр — детище мутации. В истории Земли столько белых пятен, что нет смысла искать пришельцев там, где их нет. Природа — великий творец. Во всяком случае, богу с ней не сравниться.
Алиссон с проснувшимся любопытством слушал летчика, вдруг открыв в нем качества, которых еще не знал: любознательность, начитанность и способность к философским обобщениям.
— Бога нет, — сказал он. — Вернее, я в него не верю.
— Я тоже. «В мире столько безумия, что извинить бога может лишь то, что он не существует».[6]
— Не помню, кто сказал, что безумие — это избыток надежды.
— В таком случае я безумен сверх меры. — Кемпер налил в алюминиевые тарелки дымящийся суп. — Я настолько безумен, что надеюсь дожить до старости.
Алиссон покачал головой, но продолжать разговор не стал. Мысли вернулись к находке, и его снова увлекла пропасть тайны, которая крылась в появлении на свет суперзавра с живыми зародышами. Поужинав, он поднялся на небольшую пирамидальную скалу и оглядел окрестности «посадочной площадки», где приземлился их «беременный ястреб», как называл самолет палеонтолог.
Серо-белую твердь каменной пустыни уже расчертили длинные черные тени от удивительных геологических структур — даек, напоминающих огромные, будто воздвигнутые человеческими руками коричневые стены, ориентированные, как спицы гигантского колеса. Это были остатки древних лавовых потоков, излившихся через трещины в эпоху вулканизма и горообразования. Конусообразные зубовидные скалы — штоки — застыли сторожами древних вулканов, конусы которых были разрушены эрозией. Сплюснутый багровый овал солнца падал за горизонт в пелену пыли. Белый шрам — след высотного самолета делил чашу неба пополам и вонзался в солнце оперенной стрелой охотника-великана. Алиссон вдруг ощутил — не услышал, а именно ощутил — тишину пустыни: громадное пространство вздыбленного камня будто замерло в ожидании чего-то ужасного.
6
Стендаль.