Страница 48 из 79
Второй из Захарьичей — Юрий — еще около марта 1471 г. был волостелем в двинских волостях Кегроле и Чакале. Во время поездки Ивана III в Новгород в октябре 1479 г. Юрий называется первым из детей боярских, сопровождавших великого князя. Не прошло и нескольких лет, как Юрий Захарьич участвовал в разъезде земель великого князя и Бориса Волоцкого (октябрь 1483 г.) уже в чине боярина. В 1485 г. отпущен в Казань сопровождать царя Магмед-Аминя.[1015] С 1487 г. по весну 1489 г. наместничал в Новгороде.[1016] В 1488 г. Юрий проводил с братом Яковом розыск о ереси в Новгороде, а осенью 1490 г. его послали для участия в соборе на новгородских «еретиков». Около 1490—1495 гг. ему докладывались разъезжие грамоты. Около 1490 г. Юрий Захарьич участвовал в разбирательстве судебного дела, которое проводил княжич Василий Иванович. В 1492/93 г. послан вместе с Д. В. Щеней сопровождать княжича Василия, получившего Тверское княжение.[1017] В 1498 г. Юрий Захарьич упомянут в Хронографическом боярском списке. В августе 1499 г. должен был возглавлять полк правой руки в предстоящем походе на Казань. Весной 1500 г. во время войны с Литвой, командуя большим полком, взял Дорогобуж. В 1501 г. присутствовал на приеме литовских и венгерских послов. Женат он был на дочери И. Б. Тучка Морозова. Юрию принадлежало поместье в Бежецкой пятине Новгорода.[1018]
Младший брат Якова и Юрия Захарьичей, Василий Ляцкий, ничем себя не проявил и, возможно, рано умер. Он был женат на дочери новгородского посадника Василия Никифоровича, убитого новгородцами в 1477 г. за верность Москве. Свое прозвище Василий Захарьич получил от Ляцкого погоста Шелонской пятины, где находились его владения. Земли принадлежали ему также в Бежецкой и Деревской пятинах.[1019]
Дети Якова и Юрия Захарьичей занимают в Думе прочное место. Сравнительно рано получили думные чины дети Якова. Впервые в разрядах упомянут среди постельничих в свите Ивана III, ездившего в 1495 г. в Новгород, Петр Яковлевич. Он же с двоюродным братом Михаилом («в окольничих места») приводит к присяге псковичей в начале 1510 г. В звании окольничего Петр Яковлевич упоминается летом 1512 г., когда оборонял третьим воеводой большого полка (при Д. В. Щене и А. И. Булгакове) южные окраины Руси. В том же году он уже второй воевода передового полка (при кн. И. М. Воротынском) в рати М. И. Булгакова на Угре. В 1514 г. он снова на Угре (при боярине С. И. Воронцове).[1020] В декабре 1515—декабре 1517 г. Петру Яковлевичу докладывались покупка и продажа княжеских земель. Во время Коломенского похода 1522 г. он сопровождал великого князя. В феврале 1527 г. принимал поруку по кн. М. Л. Глинском. В это время он был уже боярином. В 1528 г. вместе с кн. Б. И. Горбатым «выручил» князей И. М. и А. М. Шуйских. В случае побега этих князей Захарьин и Горбатый должны были уплатить великому князю значительную сумму, которая собиралась с «поручников» княжат и детей боярских. Умер он 9 июня 1533 г.[1021]
Брат Петра, Василий Яковлевич, упоминается впервые в разрядах, притом сразу же как окольничий, в 1516 г., когда он был в Дорогобуже воеводой при кн. Б. И. Горбатом. Летом 1521 г. ему докладывалось дело о разбое и грабеже, которое судили М. Ю. Захарьин и Г. Ф. Давыдов. Последний раз в разрядах мы находим его вместе с братом в Коломенском походе 1522 г. В том же году он присутствует на приеме турецкого посла Скиндера. Умер он 1 августа 1526 г.[1022]
Михаил Юрьевич впервые упоминается среди окружения Ивана III во время его Новгородского похода 1495 г. Еще в конце 1506 г. он был одним из малозаметных военачальников, состоя воеводой левой руки в полках царевича Яналея и С. И. Воронцова. Весной 1509 г. он участвует в церемонии встречи литовских послов. Во время Псковского похода он с боярами и окольничими (будучи «сыном боярским») в начале 1510 г. принимал с двоюродным братом Петром присягу псковичей («в окольничих места»). Возвышение М. Ю. Захарьина относится к ноябрю 1510—марту 1511 г., когда он возглавил посольство в Литву, которое, правда, еще вело переговоры о мелких порубежных спорах. К августу 1510 г. он получил звание тверского дворецкого, остававшееся за ним по крайней мере до 1522 г. После смерти В. А. Челяднина (около 1515 г.) он, возможно, некоторое время исполнял и обязанности дворецкого Большого дворца. Во всяком случае, в декабре 1519 г. он подписал правую грамоту на суздальские владения.[1023]
Во время Смоленских походов Михаил Юрьевич особенно ничем не отличился. В первом из них (1512—1513 гг.) он возглавлял сторожевой полк, во втором (1513 г.) был вторым воеводой в большом полку и в передовом полку, в третьем (1514 г.) снова получил назначение вторым воеводой в большой полк. Позднее, во время военной службы на Вошане в 1516 и 1517 гг., М. Ю. Захарьин также бывал вторым или даже третьим воеводой большого полка, как бы присматривая за кн. В. С. Одоевским (первым воеводой большого полка). В 1517 г., возможно, он принимал какое-то участие в отравлении Абдул-Летифа. Весной 1519 г. М. Ю. Захарьина отправили сажать на царство в Казань Шигалея. В феврале 1520 г. в боярском приговоре он назван первым после бояр.[1024]
Военная деятельность М. Ю. Захарьина не была сколько-нибудь успешна. Его участие в военных службах 1520-х годов было весьма ограничено (стоял с полком на Кашире в 1522—1524 гг., будучи третьим или вторым воеводой в большом полку). Похоже на то, что М. Ю. Захарьин исполнял роль «ока государева» при титулованных военачальниках. Правда, в походе на Казань 1524 г. ему была поручена вся артиллерия (вероятно, потому, что «наряд» был подведомствен оружничему, т. е. в конечном счете дворцовому ведомству). В военной компании он проявил явное малодушие. И все же, несмотря на скромное участие в военных операциях, Герберштейн называет Захарьина как «одного из ... главных советников» Василия III.[1025]
М. Ю. Захарьин подвизался преимущественно на дипломатическом поприще. С 1517 г. в его ведение фактически передаются литовские дела. На переговорах 1517, 1520, 1521, 1522 и 1526 гг. он возглавлял комиссию русских представителей. Во время приезда имперских послов С. Герберштейна (1517 г.) и Ф. да Колло (1518 г.) он присутствовал в церемониях встреч, но деятельного участия в переговорах как будто не принимал. При участии М. Ю. Захарьина проходят переговоры с прусскими послами в 1517, 1519, 1520 гг., а также с турецкими послами в 1522 и 1529 гг. О близости Захарьина к Василию III свидетельствует то, что на свадьбе великого князя в 1526 г. он был вторым (после Д. Ф. Бельского) дружкой Василия III. Во время нападения Ислам-Гирея осенью 1527 г. его оставили вместе с Б. И. Горбатым оборонять Москву. В 1527 г. М. Ю. Захарьин вместе с другими представителями придворной знати «ручался» за кн. М. Л. Глинского, а в июне 1528 г. скреплял своей печатью поручную княжат и детей боярских по князьях А. М. и И. М. Шуйских.[1026]
Несколько раз М. Ю. Захарьин вел судебное разбирательство: в 1523/24 г. вместе с И. Ю. Шигоной Поджогиным в качестве «боярина» расследовал дело о попытке муромских детей боярских бежать в Литву, в июне 1521 г. вместе с Г. Ф. Давыдовым — дело о «бое и грабеже», а в июне 1528 г. — о сожжении митрополичьего двора. На суде Василия III в 1525 г. по делу о «бое и грабеже» он присутствовал вместе с кн. Д. Ф. Бельским и кн. В. В. Шуйским. В мае 1531 г. М. Ю. Захарьин участвовал в процессе Вассиана Патрикеева. Очевидно, именно тогда, а не в 1525 г., он давал свидетельские показания о Максиме Греке.[1027]
1015
АСЭИ. Т. 3. № 15; РК. С. 19, 20; ДДГ. № 77. С. 292. По Ш, боярин с 1486/87 г., умер в 1503/04 г. См.: Alef. Р. 98, 114; Веселовский. С. 150—151.
1016
Во всяком случае, весной 1487 г., в феврале 1488 г. и весной 1489 г. (Казакова Н. А. Русско-ганзейский договор 1487 г. С. 225; ПДС. Т. 1. Стб. 24; АСЭИ. Т. 3. № 418). Вероятно, отозван в Москву осенью 1490 г. в связи с делом о еретиках.
1017
Казакова, Лурье. С. 316—317, 385; АСЭИ. Т. 1. № 554 (без боярского титула); АФЗХ. Ч. 1. № 129 (о дате см.: Каштанов. История. С. 58); РК. С. 23.
1018
Шмидт. С. 272; РК. С. 28, 30—31; Сб. РИО. Т. 35. С. 304—305, 395; АЗР. Т. 1. № 186. С. 216; НПК. Т. 6. Стб. 466.
1019
НПК. Т. 2. Стб. 263—281; Т. 6. Стб. 711—712; ПСРЛ. Т. 25. С. 310. Подробнее см: Мятлев Н. Родство московских родов с новгородцами // ИРГО. СПб., 1903. Вып. 2. С. 39—42; Он же: Родство Квашниных с новгородцами // Там же. СПб., 1909. Вып. 3. С. 57—60.
1020
РК. С. 26, 45, 47, 55; Р. С. 114; Масленникова. С. 191.
1021
АРГ 1505—1526 гг. № 123. 141; РК. С. 68; СГГД. Ч. 1. № 155, 156. С. 428—432; Веселовский. С. 152.
1022
РК. С. 59, 68; АФЗХ. Ч. 1. № 1-а; Дунаев. Максим Грек. С. 37; Веселовский. С. 152.
1023
РК. С. 26, 37, 67—68; Сб. РИО. Т. 35. С. 489, 492—493, 578; Р. С. 114; Масленникова. С. 191; ПСРЛ. Т. 8. С. 251—252; Жалованная грамота Тверскому Афанасьевскому монастырю 1555 г. // Ист. архив. 1960. № 1. С. 222; ЦГАДА. Ф. 1203 (Спасо-Евфимьев монастырь). Д. 1. Л. 708 об., 720. Какие-то «деньги» были взяты на нем, но потом отданы назад и, возможно, взяты «на сытникех» (ГАР. С. 48, ящик 36/II).
1024
РК. С. 37, 48—50, 53, 58, 60; Герберштейн. С. 108; ПСРЛ. Т. 8. С. 266—267; Лихачев. С. 176.
1025
РК. С. 67—70; Р. С. 187; Герберштейн. С. 108, 153.
1026
Сб. РИО. Т. 35. С. 504, 506—525 и др.; Т. 53. С. 6, 42, 83, 183; ПДС. Т. 1. Стб. 196, 260, 290, 360, 429, 470; Герберштейн. С. 216—217; Дунаев. Максим Грек. С. 36, 39, 84; РК. С. 9; ПСРЛ. Т. 34. С. 16; СГГД. Ч. 1. № 155, 156.
1027
Зимин А. А. Из истории центрального и местного управления в первой половине XVI в. // Ист. архив. 1960. № 3. С. 148; АФЗХ. Ч. 1. № 1-а, 2-а (в последнем акте есть формула: «А на суде были... бояре», в которую как бы включается и М. Ю. Захарьин, но в действительности он еще боярином не был); Лихачев Н. П. Сборник актов. СПб., 1895. Вып. 2. № VI; Судные списки Максима Грека и Исака Собаки. М., 1971. С. 114; Казакова Н. А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.; Л., 1960. С. 285; Она же. Очерки. С. 183, 233.