Страница 47 из 79
Судьба двоюродных братьев Андреевичей, детей Семена Андреевича (Ивана Пупка, Владимира, Андрея, Ивана Хромого, Григория Головы и Федора Ломаки), сложилась не так удачно. Трое из шести братьев (Владимир, Иван Пупок и Андрей) после Оршанской битвы 1514 г. попали в литовский плен.[985] Иван Пупок около 1495 г. был новгородским помещиком в Деревской пятине. В 1513 г. он отправился воеводой с Великих Лук в неудачный поход на Оршу.[986] В 1531/32 г. Иван Семенович был галичским наместником.[987] Андрей в 1500 г. — новгородский помещик Вотской пятины. К 1538 г. он уже умер в литовском плену.[988] Владимир в 1531/32 г. в литовском плену в Вильно выступал в качестве послуха в духовной Ф. М. Киселева.[989]
О Григории Семеновиче у нас достоверных данных нет, а семейные предания с трудом укладываются в хронологические рамки.[990] Его брат Иван Хромой, костромской наместник, в 1540 г. дал небольшой вклад в Троицкий монастырь.[991] Только у Федора Ломаки жизненный путь сложился более или менее успешно. Будучи в 1500 г. новгородским помещиком Вотской пятины, он воеводствовал с 1523 по 1539 г. В разрядах он именуется головой из новгородских помещиков, но его дети уже служат дворовыми детьми боярскими по Москве.[992] Это может свидетельствовать об успехах, достигнутых их отцом по служебной лестнице чинов. Впрочем, по Москве служили и дети Григория Семеновича.[993] Возможно, поэтому в Московском уезде находились родовые земли еще их отца Семена Андреевича.
Во время событий 1537 г. были казнены дети Ивана Пупка, новгородские помещики Гаврила и Василий «во княж Андрееве Ивановиче вине, по отъезде, как князь Андрей Иванович пошел было к Великому Новугороду». Казнен был и новгородский помещик — сын Владимира Колычева Андрей.[994] Веселовский предположил, что были казнены и братья Андрея, также новгородские помещики. Он подметил, что в третьем колене рода Колычевых «что-то уж слишком много бездетных (на 41 человека 23 бездетных)». А так как многие Колычевы были испомещены в Новгороде, то, возможно, еще некоторые из них были казнены после событий 1537 г., за которые поплатились многие новгородские помещики и известные нам Колычевы среди них.[995] Соображение это весьма правдоподобно. Во всяком случае, в первой трети XVI в. Колычевы, служившие при дворе Василия III, думных чинов не получали. Это, возможно, было связано с тем, что значительная часть их была связана с кн. Андреем Ивановичем Старицким, а московский великий князь не склонен был возвышать родичей представителей удельной знати.
Потомки третьего из сыновей Александра Елко (Ивана Хлудня) — Хлудневы в изучаемый период ничем не выделялись из детей боярских Государева двора.[996] Константин Федорович Хлуднев в 1495 г. сопровождал княгиню Елену в Литву, а его сын Тимофей в том же году ездил в свите Ивана III в Новгород.[997] Внук Константина и его племянники в середине XVI в. служили по Переславлю.[998] В Деревской пятине были испомещены Неплюевы, происходившие от четвертого сына Александра Елко.[999] Там же стали помещиками и потомки четвертого сына Андрея Кобылы (Гаврилы Гавши) — Боборыкины.[1000] А связать свою судьбу с Новгородом в условиях конца XV—XVI в. означало исключить себя и своих потомков из Государева двора.
У последнего (пятого) сына Андрея Кобылы, Федора Кошки, было четверо сыновей: Иван, Федор Голтяй,[1001] Александр Беззубец и бездетный Михаил Дурной.
Из четверых сыновей Ивана Федоровича (Иван, Федор Брех,[1002] Яков Казак[1003] и Захарий) «род пошел» только от последнего. Но его два брата по-своему способствовали укреплению положения Кошкиных среди придворной знати. Иван Иванович Кошкин выдал одну свою дочь за Тимофея Собакина, а другую — за Григория Козла Морозова; Яков Казак одну дочь выдал за Андрея Плещеева, другую — за кн. Федора Ушатого.[1004] В 1432 г. Захарий Иванович Кошкин был одним из инициаторов скандала на свадьбе Василия II из-за пояса Василия Косого, энергично поддерживая великого князя.[1005] В дальнейшие годы феодальной войны второй четверти XV в. о Кошкиных источники молчат. То ли Кошкины выжидали, к чему приведет ход событий, то ли действовали не на ратном, а на дипломатическом поприще. Некий «Иван Иванович» наместничал на Костроме около 1447—1455 гг. (в источниках его фамилия не названа). «Иван Иванович» упоминается среди бояр около 1461—1462 гг. в духовной Василия II. Думаем, что прав Веселовский, отождествлявший его с Кошкиным. Очевидно, он же упоминается около 1455—1462 гг. в качестве бежецкого наместника, а около 1465—1469 гг. «Иван Иванович» присутствовал среди бояр на разбирательстве Иваном III одного поземельного спора. В 70-х годах XV в. «Иван Иванович» также присутствовал среди бояр, но на решении одного местнического спора.[1006]
У Захария Ивановича Кошкина было три сына — Яков, Юрий и Василий Ляцкий. Яков и Юрий стали видными политическими деятелями, в первую очередь крупными администраторами. Боярство Якову Захарьичу «сказано» было уже ко времени новгородской поездки Ивана III 1479 г.[1007] Ему как коломенскому наместнику в 1480 г. была доложена меновная грамота.[1008] С августа 1485 г. он находился на новгородском наместничестве, будучи последовательным проводником великокняжеской политики.[1009] Весной 1488 г. вместе с братом Юрием проводил розыск о новгородских еретиках. Зимой 1488/89 г. новгородцы даже хотели его убить.[1010] В 1488 г. присутствовал на приеме имперского посла. В походе «на Северу» 1492 г. Яков Захарьич был вторым воеводой большого полка. С 1492 г. в течение ряда лет он вел переговоры с литовскими вельможами о перемирии и сватовстве Елены Ивановны. В 1493 г. ходил в поход на Литву из Новгорода. Из Новгорода же в 1495 г. Яков Захарьич шел во главе большого полка в поход против «свейских немцев», а в конце 1496 г. — на Казань. В феврале 1498 г. он присутствовал на докладе одного из судебных дел кн. Дмитрию Ивановичу. В том же году помещен в Хронографическом списке думных лиц. Около 1499—1502 гг. Яков Захарьич присутствовал на докладе еще одного судебного дела, на этот раз кн. Василию Ивановичу.[1011] Во время похода на Литву 1500 г., возглавляя большой полк, взял Брянск и помог одержать кн. Д. В. Щене победу на Ведроше.[1012] Во время похода на Смоленск 1502 г. кн. Дмитрия Ивановича был вторым воеводой большого полка у кн. В. Д. Холмского. В 1502—1503 гг. вел мирные переговоры с литовцами, во время которых назывался «коломенским воеводой». И действительно, около 1480 г. и между 1497 и 1505 гг. он наместничал в Коломне. В конце 1503 г. он был «сидельцем» при составлении Иваном III его духовной. В 1504 г. Яков Захарьич присутствовал на докладе Ивану III одного местнического дела. В январе 1506 г. боярин Яков Захарьич, казначей Дмитрий Владимирович, печатник Юрий Траханиот и дьяки «являли» царевичу Петру великокняжескую милость: сообщили о согласии Василия III выдать за него замуж сестру московского государя. В апреле того же года он присутствовал на свадьбе кн. В. С. Стародубского. В сентябре 1507 г., как и в 1502 г., Яков Захарьич был вторым воеводой большого полка (при кн. В. Д. Холмском), отправленного с русской ратью на Литву. В апреле 1508 г. присутствовал вместе с В. Д. Холмским и дьяком Семеном Борисовым на докладе поземельного спора князей Кемских Василию III. В осеннем походе 1508 г. он уже возглавлял большой полк. Во время осеннего подхода 1509 г. Василия III в Новгород Яков Захарьич был оставлен в Москве (очевидно, по старости).[1013] Умер он 15 марта 1510 г.[1014]
985
Stryjkowski М. Kronika polska, litewska, zmodzka i wszyskiej Rusi. W-wa, 1846. Т. II. Str. 384; Сб. РИО. Т. 35. С. 654.
986
НПК. Т. 1. Стб. 274, 280—282, 284; РК. С. 52—54.
987
РК. С. 80.
988
НПК. Т. 3. Стб. 697, 701, 711; АЗР. Т. 2. № 137/11. С. 165.
989
ГБЛ. Ф. 303 (АТСЛ). Ки. 530. Л. 906 об.—907; ср.: Сб. РИО. Т. 59. С. 187. В Новгородских писцовых книгах вместе с владениями Ивана Семеновича упоминаются поместья Василия Семеновича Колычева (НПК. Т. 1. Стб. 274, 280—282, 284). Речь, очевидно, идет о Владимире Колычеве. Во всяком случае, его дети «были на поместье» в Новгороде (Род. кн. Ч. 2. С. 112).
990
По ранней редакции Государева родословца [ГБЛ. Собр. Беляева. № 6(1512)] он носил прозвище «Голова». М. Л. Боде-Колычев ошибочно называет его «стольником» (Б(оде]-К(олычев) М. Л. Указ. соч. С. 51—52). Известие 1558 г., на которое он ссылается, относится не к Григорию Семеновичу, а к Григорию Григорьевичу Колычеву.
991
Б[оде]-К[олычев] М. Л. Указ. соч. С. 51.
992
НПК. Т. 3. Стб. 697; 701, 711; Р. С. 188 (второй воевода передового полка под Опочкой в 1523 г.); ПСРЛ. Т. 8. С. 270; РК. С. 70, 80, 86, 90, 95, 96. Стрыйковский упоминает, что какой-то Колычев находился в 1535 г. в Стародубе, когда он был взят литовскими войсками (Stryjkowski М. Op. cit. Т. II. Str. 398). Боде-Колычев относил это сведение к Федору Колычеву (Б[ode]-К[олычев] М. Л. Указ. соч. С. 53; см. также: Тысячная книга. С. 128).
993
Тысячная книга. С. 125.
994
Род. кн. Ч. 2. С. 112; ПСРЛ. Т. 8. С. 295. В летописи говорится о казни Гаврилы Владимировича и Андрея Ивановича Пупкова. Это явная путаница (нужно: Гаврила Иванович Пупков и Андрей Владимирович).
995
Веселовский. С. 144—145.
996
Поскольку потомки обоих сыновей Ивана Хлудня в середине XVI в. служили по Переславлю (Тысячная книга. С. 139), можно сказать, что и владения самого Ивана Хлудня находились в том же районе. По Типографскому родословцу, его сын Иван Кривой помечен «в Переславле» (ПСРЛ. Т. 24. С. 231).
997
РК. С. 26; Сб. РИО. Т. 35. С. 164.
998
Тысячная книга. С. 139.
999
Род. кн. Ч. 2. С. 115; Тысячная книга. С. 88.
1000
Род. кн. Ч. 2. С. 120.
1001
Сын Федора Голтяя Андрей (бездетный) «убит на Суздальском бою» 1445 г. (Там же. С. 123), а дочь «была за Ерославом за Боровским за Володимером за Ондреевичем» (РИИР. Вып. 2. С. 47).
1002
По Типографскому родословцу, Федор Брех был боярином (ПСРЛ. Т. 24. С. 231).
1003
По Типографскому родословцу, у Якова Казака был сын Василий (Там же. С. 231). О И. Ф. Кошкине см. также: Ивина. С. 53—54.
1004
ПСРЛ. Т. 24. С. 231; Род. кн. Ч. 2. С. 123.
1005
ПСРЛ. Т. 6. С. 148.
1006
АСЭИ. Т. 1. № 213, 262 (О том, что «Иван Иванович» не мог быть Заболоцким, мы писали выше); Т. 2. №381. С. 380; ДДГ. №61. С. 198 (ср.: Веселовский. С. 149). Р. С. 86.
1007
РК. С. 19. По Ш, боярин с 1479/80 г., умер в 1510/11 г.
1008
АСЭИ. Т. I. №489. С. 368.
1009
Пребывание Якова Захарьича в Новгороде устанавливается в августе 1485 г., 1486/87 г., марте 1487 г., марте 1488 г., весной 1489 г., в марте и июле 1490 г., мае—июне 1493 г. (ПСРЛ. Т. 12. С. 217; ГИМ. Собр. Щукина. № 496. Л. 11 об.; Казакова И. А. Русско-ганзейский договор 1487 г. // Новгородский исторический сборник. Новгород, 1962. Вып. 10. С. 225; ПДС. Т. 1. Стб. 24, 48; Сб. РИО. Т. 35. С. 85, 87, 94; Сборник Хилкова. № 106. С. 374). Возможно, был в Новгороде до августа 1495 г. (с перерывами), когда послан оттуда «на свейские немцы» (РК. С. 24). В 1500 г. владел поместьем в Вотской пятине (Переписная окладная книга по Новугороду... С. 260).
1010
Казакова, Лурье. С. 316—317; ПСРЛ. Т. 28. С. 319.
1011
ПДС. Т. 1. Стб. 1; РК. С. 21, 24, 27; Сб. РИО. Т. 35. С. 68—72, 325—333 и др.; АСЭИ. Т. 1. № 628. С. 541; Т. 2. № 416. С. 449; Шмидт. С. 272.
1012
РК. С. 30; ПСРЛ. Т. 28. С. 333—334; НЛ. С. 141. Очевидно, тогда были посланы «речи и к воеводам к Якову Захарьичю с товарыщи» (ГАР. С. 47—48 (ящик 36/II), 189—190).
1013
РК. С. 34, 38, 42, 44; Р. С. 86, 91 (см. также: ГБЛ. Ф. 256 (Собр. Румянцева). № 255. Л. 503 об.); Сб. РИО. Т. 35. С. 336, 350, 376—386, 388—408; АСЭИ. Т. 1. № 489; Т. 3. № 439, 475; ДДГ. № 89. С. 364.
1014
Кормовая книга Новоспасского монастыря. М., 1903. С. 1. Не исключено, что Яков Захарьич умер 15 марта 1511 г. (АРГ 1505—1526 гг. С. 309). Незадолго до этого он вместе с детьми Петром и Василием дал запись, разрешающую И. В. Ляцкому продать его с. Милославское Кашинского уезда (АРГ 1505—1526 гг. № 60). О Якове Захарьиче см. также; Alef. Р. 113, 121; Веселовский. С. 150.