Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 23



— Это вам, мужики, подкрепитесь. Здесь шамовка и сигареты. Только бухала не брал — у нас сухой закон объявлен вместе с ночным тарифом! После ремонта — хоть залейтесь!

— Да мы и не пьём совсем, шеф, — весело отозвался Шурик.

— И не курим! — кашляя, прохрипел из глубины гаража Билли Бонс, окутанный густыми клубами табачного дыма. Кряхтя и матерясь, он уже что-то снимал с передней подвески пострадавшего «фольксвагена».

— Ну, как? С домашними договорился? — спросил Карытин Володю, когда они уже вырулили на трассу.

— Да жена всё равно не поверит — в ночь, и вдруг на заработки… Кого-то везти за запчастями. Моя Алёна и при более разумном объяснении всегда может по жопе настучать, — смущенно пояснил Толстый и покачал головой. — Это ещё мягко говоря…

— А ты что, ходок? Часто блудишь? — Витька озорно ткнул в бок Кострова, засмеялся и ободряюще добавил:

— Да ладно тебе — не стесняйся! Можешь не отвечать на пустые вопросы — вижу серьёзного мужчину перед собой!

Толстый тоже улыбнулся. Пижон всё больше начинал ему нравиться. И эта его непосредственная беседа с мастерами. И простая, без понтов, манера заговаривать с совершенно посторонними людьми. И главное — совершенно спокойное отношение к деньгам. Володя даже про себя уточнил: «Именно спокойное отношение, а не щедрость… «Фолькса» нового на ровном месте хрюкнул — и хоть бы хны. Даже не вспоминает. Наверное, бабла немеряно у парня…»

— Да, кстати, — промямлил Витя, пережёвывая какую-то снедь из пакета, — а ты хошь потрескать? Правда дерьмо одно — шоколадки да сок.

— Неа. Мне сегодня аппетит испортили… До сих пор подташнивает.

Машина ровно шла по мокрому асфальту. Только вот дальний свет работал как-то вяло и неубедительно. Поэтому Володя совсем не любил ночные поездки. Особенно теперь, когда все стали цеплять на отечественный хлам различные противотуманки и вставлять в них лампы бешеного накала. Иногда ночью, при встрече с таким охламоном Володя вообще ничего не видел. И потом ещё минуты две ехал как слепой.

— Хорошо прёт тёзка мой, — первым нарушил Витька тишину, — только свет по-моему слабоватый.

— Что да — то да… Я вообще машиной доволен. Хоть и десять лет ей с гаком. Бегает лошадка, — отозвался Толстый и переключился на ближний. Видимость стала немного лучше.

— Ох ты, ё-маё! Гляди — Ореховка! — Витька даже привстал с сиденья. — Я тут полжизни с тёткой в рабочей общаге протарахтел!

— А ты что, когда сюда ехал — не заметил её?

— Так из-за этого и на бордюр налетел. Указатель на трассе не заметил. А тут гляжу — места знакомые. Начал башней вертеть — и треснулся колесом на полной скорости.

Виктор негромко засмеялся.

— Да… Ореховка…Сто лет здесь не был! Ёбчик дрын! Жил здесь в полном отстое. Детство, юность — сам понимаешь. Запоминается-то только хорошее. Хотя как вспомню здешние сортиры….

— Да здесь и не изменилось ничего — только хуже стало, — заметил Толстый. — Совхоз развалился. Химзавод закрыли и народу вообще жрать нечего.

— Эх, выпить не взял! Обязательно бы дёрнул за Ореховку! И за тётку свою покойную тоже следовало бы пропустить рюман. А ведь ещё в школе была же возможность реальная дунуть отсюда. Как знать, может вся бы жизнь по-другому завертелась….

Витька прикрыл глаза и стал вспоминать…

…Да уж…. С найденными в морской тине брюлликами вышло всё не так радужно, как Виктор себе представлял, когда ехал в электричке домой. Дядька не обманул с квартирой.

И через неделю Витёк поехал в Симферополь смотреть варианты.

Сергей встретил его на железнодорожном вокзале. Он приобнял родственника и сразу начал деловой разговор:

— Я задатка без тебя нигде не давал. Нужно вдвоём посмотреть. Есть четыре нормальных хаты. Поехали!

На привокзальной площади оказалось, что брательник действительно времени зря не терял. У него уже был в пользовании неплохой жигуль «семёрка».





— По случаю взял — не думай чего, — нимало не смутившись, пояснил Сергей. — За штуку зелени отдал мне эту тачку один игрок.

Витёк и не думал ничего. Главное для него сейчас было то, что они с тёткой переберутся в этот огромный шумный город. Сидя на переднем сидении легкового авто первый раз в своей жизни, он вовсю глазел по сторонам. А мимо…. Мимо шли девушки одна лучше другой. Тёмные от загара и возбуждённые пьяным крымским летом. Цветные мини-юбочки призывно задирал весенний ветерок и Витьке казалось, что все они улыбаются ему одному.

— Чо пялишься, дурачок — не видят тебя пацанки эти! Стёкла-то тонированные! — Сергей грубовато заржал и потрепал Витьку за светло-русые лохмы:

— Ничо, братан — всё у нас с тобой будет! Девчонки, юбчонки и прочая мишура!

Из радиоприёмника певица ласково угрожала: «Американбой! — Уеду с тобой!» и жизнь была прекрасна. Но Сергей, посмотрев ещё раз на ошалевшую витькину физию, холодно заметил:

— Не расслабляйся, парень — сначала дела…

Но и дела были приятными. Вежливые хозяева жилья, выставленного на продажу, показывали нарочито хмурящемуся Сергею санузлы и лоджии. Расхваливали вид из окна и удобное месторасположения своих квартир. Но один вариант был просто невероятный. Люди собирались эмигрировать в Израиль, и предложили квартиру вместе с мебелью за ту же цену. Мебель, на взгляд Витьки, была просто роскошной.

— Ну как? Что глянулось из всего? — спросил Серёга после того как, осмотрев последний вариант, они вышли на улицу.

— Как что? Та, что с мебелью, конечно…

— «С мебелью…» — передразнил дядька. — А то, что квартира эта на Залесской, у чёрта на рогах — тебе всё равно?

— Не знаю…А ты что скажешь?

— Ладно, будущий столичный житель… Брать надо однозначно у автовокзала хату. Хоть и пошарпанная немного. И на сто баксов дороже. Но райончик чудесный. Я, честно говоря, уже на кухне им без твоего ведома залог сунул — полтинник баксов. Так что через три дня — прошу с тёткой на оформление!

«Три дня!» — вертелось у Витьки в голове всю обратную дорогу. И ещё песенка: «Три желанья! Три желанья! У меня всего лишь три желанья — нету рыбки золотой!» Напевая её, он зашёл к себе в комнату. Тётка спала на кровати. На столе стояли три пустые бутылки из-под пива.

«Вот кому до фени вся балалайка!» — зло подумал Витёк. Но, посмотрев на оставленную ему еду, заботливо накрытую полотенцем, тут же остыл. Любил он свою тётку и прощал ей всегда все её слабости. Ужиная, Корыто всё время размышлял о своей невероятной удаче и предстоящем переезде в Симферополь. Чувства переполняли его настолько, что он проворочался на продавленном диване без сна до самого утра. Оставалось лишь немного подождать…

Неожиданно брательник, он же дядя Серёга, заявился в Ореховку через день в шесть утра и растолкал спящего Виктора:

— Пошли поговорить надо!

— А чего ты так рано — договаривались же через три дня у нотариальной конторы?

Витёк спросонья ничего не соображал.

— Пошли-пошли…И тихо, — чтоб мамаша не проснулась.

Они вышли в прокуренный коридор. Дядька выглядел совершенно потерянным.

— Короче так, Витяй. Всё накрылось нах. И не просто накрылось. Слушай — тут вот какая беда…

Серега сплюнул на пол, нервно закурил и ошарашил сонного Витьку такой историей:

— Крест и цепура, что ты на море нашёл — это именное украшение севастопольского братка Тимура. И не просто братка, а крутого авторитета. Слыхал, я думаю, про таких?

Витька молча кивнул. Серёга глубоко затянулся папиросой и продолжил:

— А Тимур этот пропал месяц назад. Ну понятно — скорее всего кончили его свои по-тихому. И видно, в Чёрном море притопили. Одного не пойму — почему они с него не сняли побрякушки? Но ладно — это всё херня. Главное, что менты через ювелира этого долбанного на меня вышли. Вчера допрашивали, где взял украшения убиенного бандюка. Ну я, понятно, тебя топить не стал, — Сергей со значением посмотрел на перепуганного племянника, — сказал, что на море нашёл. Правду почти. Они, конечно, не верят, но сурово прессовать меня у них понта нет. Пока нет.