Страница 23 из 23
… Проснувшись вчера, я не умывался, и сразу погрёб в город по свежему снежку. Так. А зачем? Что-то мне надо было сделать срочное. Прямо как в анекдоте про доктора и провалы в памяти, который я никогда не мог запомнить до конца. Ладненько, пусть будет так: вышел я по какому-то важнючему делу. Иначе с чего бы меня чёрт вынес в такую рань?
Хорошо…Допустим. Только башка дико разламывается. А вчера с утра не болела. Значит, накануне я не сандалил. Уже теплее. Вот! Вспомнил! Я хотел завалиться к Мишке Беляеву с геофака, чтоб обговорить важное прибыльное дельце, сулящее быстрое и непыльное обогащение. Это дело я, практически, сам придумал. А Мифодия пришлось привлечь из-за отсутствия начального капитала — у него была свадебная страховка на книжке, хотя к этому моменту он уже развёлся. Ну, всё — гора с плеч!
Значит, пошёл я к Мишке. По дороге захватил пять пива. Или шесть.… Ну, это и не важно. Мишаня ещё дрых. И я долго колошматил в дверь его времянки. Затем за пивком мы начали обсуждать мой план. А состоял он вот в чём. Приближается Новый Год, и, соответственно, увеличивается потребность населения в изысканных винах, которые не стыдно, так сказать, на стол поставить. А в магазинах давно нет ни хрена — антиалкогольная компания в разгаре. На этом и строится наш нехитрый расчёт. Можно было, конечно, по-простому накупить водяры, и безбожно спекулировать ей в родной общаге.
Но это пошло и неинтересно. Опять же, из универа загреметь можно. Гораздо интеллигентнее сделать людям приятное. Так вот, — у меня есть пачка винных этикеток для вина «Чёрный Доктор». Их я тиснул на заводе Массандра, когда был там на экскурсии с последующей дегустацией. Ох, и нахрюкались тогда! Но не об этом. Этикеточки новьё.
А такое дефицитнейшее вино как «Чёрный Доктор» пили в нашем городе десять-двадцать человек не больше. А попробовать мечтает каждый. Тут мы с компаньоном берём рубликов на сто пятьдесят «Церковного Кагора». Он изредка бывает в магазинах по три сорок. Аккуратно переклеиваем этикетки — и по пятнашке рваных рубликов спуливаем мирному населению. Тем более, что «Кагор», сам по себе, очень приятное сладенькое винишко. А самовнушение поможет обывателям на праздник ощутить тонкий букет нашей продукции. Риск минимальный, так как госцена «Доктора» тоже пятнадцать рубликов, и всегда можно закосить, что мы сами пали жертвой обмана.
Вот всё это мы не спеша обсуждали, когда пили пивко. Детали были немаловажны, а именно: как перенести к Мишке на хату полсотни бутылок, сколько надо клея, в каких магазинах есть «Кагор» и так далее. Для изучения обстановки мы решили посетить ближайший вино-водочный магазинчик напротив, тем более, что дело уже шло к двум часам. Сказано — сделано.
В грязном затоптанном павильоне царило привычное оживление. Очередь была «рабочая» — метров эдак пятнадцать в длину, и плохо измеримой в ширину. Хвост её выплёскивался на улицу. Кто за кем стоял, никто даже и не предполагал. Тема разговоров была привычная до тошноты — что завезли, по-сколько будут давать в одни руки, и будут ли сегодня продавать вообще. Как человек тренированный подобными препятствиями, я сразу стал протискиваться поближе к входу, не обращая внимание на злобные напутствия, щедро летевшие мне в спину. И уже через сорок минут отчаянной работы локтями и глоткой, я был внутри. Главное в этой ситуации — не останавливаться ни при каких обстоятельствах, и ни на кого не обращать внимания. По роже днём не дадут, а матерщиной меня не запугать — сам злословлю как извозчик.
Короче, там был «Кагор». Церковный, или другой какой, я сразу не рассмотрел. Не важно. Но главное, что он был чёрный как чернила. По три сорок. Я купил три бутылки на пробу. При этом мне пришлось доказывать дородной продавщице, что нас двое, так как давали всего две бутылки в одни руки. После сложной процедуры запихивания в кошмарной толчее бутылок в карманы своей старенькой куртки, я протиснулся в узкий проход и оказался на улице. Мишаня был в восторге, который я слегка притушил, сказав, что вино нужно для дела. Правда, потом он воспрянул духом, узнав, что для дела его надо попробовать. Условились выпить две бутылки, а на одну наклеить этикетку «Чёрного Доктора».
Сделать, так сказать, сигнальный экземпляр. Выполнив, таким образом, первый пунктик нашего плана, мы отправились к Мишке.
Падал мокрый снег. Буксовали на гололёде троллейбусы. На остановках скопилось куча злющего промёрзшего народа. Но мы шли по замерзшей улице совершенно счастливые.
Две пачки «Беломора» и банка кабачковой икры окончательно превратили студенческий будень в пир богов. А то обстоятельство, что впереди маячил непыльный и быстрый заработок, само по себе пьянило своей необычностью.
Вот здесь-то и начинаются проблемы с воспоминаниями. Нет, конечно, я помню даже вторую бутылку и концерт «Цеппелина» её сопровождавший. Помню, что на перекур мы поначалу выходили из мишкиной времянки, но потом плюнули, и дымили прямо в «спальном отделении». Немного припоминаются настоятельные просьбы хозяйки сделать музыку потише и не орать вместе с вокалистом. Потом какое-то такси, снова вино-водочный отдел и тут всё. Приплыли.
Но моя сегодняшняя головная боль явно не винного происхождения. Правда это уже не шестьсот грамм, что пришли мне в голову с пробуждением. Ну, два литра «Кагора», подумаешь.… Ну, допустим, пиво, что было выпито с самого утра. Но это сто процентов не всё. Не может так мутить человека от чудного церковного вина! Ведь ещё Иисус говаривал…. Хотя, причём тут Иисус? Да что Библия! Меня поддержал бы любой классик русской литературы! Два литра вина на двоих — это смешно! Надо вспоминать дальше, но это сложнее.
Пока я занимался анализом вчерашних событий, боль переместилась из головного отсека в грудной и забилась там испуганной птицей. Ну хватит! Пива, минеральной, или просто водички из-под крана!
Кое-как сбросив ноги с кровати, я обрадовался. Старая добрая привычка пьянючим заваливаться спать в верхней одежде, сэкономила мои скудные энергетические запасы. «Молодец, — похвалил я себя, — если б ещё и воду не вылакал…» Итак — вперёд к благам цивилизации!
Выйдя в грязный коридор, я вдохнул в себя проклятый общаговский смог, состоящий из остатков ночного табачного дыма, блевотины и мочи. Замутило со страшной силой.
Возле мужского туалета мельтешила старушка-ведьма с ведром и кляла юных мужей науки на чём свет стоит:
— Вот академики хреновы! Опять весь туалет заблевали! Чтоб вы передохли от этих пьянок бесконечных!
Я отметил про себя, что её пожелания близки к осуществлению. Ещё минута-другая без воды, и одним молодым перспективным учёным-физиком станет меньше.
— О, вышла рожа твоя наглая опухшая! — поприветствовала меня на весь коридор старушенция. — Это ты вчера весь туалет обблевал?
В высокопарном молчании я проследовал мимо, и на последнем издыхании углубился в сырые казематы санузла. И тут… да помогут мне все мои покровители! В кранах нет ни капли воды! «Не может быть… — шептал я наждачными губами, — это сон…» В этот трагический момент из коридора донёсся хохот старой гарпии:
— Что, водицы захотелось, пьянь пустынная? А, вот, хрен тебе — нету водицы-то! А я ещё и за комендантом ща сбегаю — пусть полюбуется на ентих алхимиков! Энштейны проклятущие!
Руки мои задрожали, сердце стало проваливаться куда-то вниз, как при быстром спуске в лифте. Момент наступил очень ответственный. Нужно было собрать все силы, чтобы вступить в бой с очередным похмельным буднем. И первым делом уничтожить его авангард в лице уборщицы, которая не теряла времени даром. Увидев моё беспомощное состояние, она заняла угрожающую позицию и, держа швабру наперевес, загородила собой выход из умывальника.
Я попытался сфокусировать изображение и не качаться.
— Зря вы так про меня, бабушка. У меня экзамен сегодня, я всю ночь не спал — готовился. Вот и приопух маленько. Хотите, дыхну?
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.