Страница 18 из 19
– По новому рецепту!
Миша от восторга заплясал.
А Примусов умудрился достать из кармана перочинный ножик, раскрыть его и взрезать чемодан. Маленький, рыжий пожилой человечек вскочил на ноги, побежал в кухню и с размаху ударил Сергея в спину ножом, через клетчатую рубашку. И оставил нож там.
Никакой крови. Сергей повернулся к Мише:
– Что за комар меня укусил?
Фигура Лёвы сразу угасла, стала черно-белой, и глаза его вывалились на лёсках. Оказалось, это стеклянные глаза. Он свалился на пол грудой тряпья и пластмассовых конечностей. Выпала вставная челюсть.
21
На улицу Намахов стал выходить как чугуевская двоюродная сестра Миши. Сначала появился во дворе вместе с Мишей. Сергей оделся суровой богомолкой – длинное темное платье, на голове платок, еще и челюсть выпятил и затравленно глядел по сторонам. Так, по его мнению, кузина должна была вести себя в столице.
Поздоровались с бабками на лавочке у подъезда.
– Это у вас что? – высоким голосом спросил Мишу Сергей, указав на мусорные контейнеры. Несмотря на мусоропровод, они стояли для подстраховки.
– Контейнеры для мусора, – пояснил Миша.
– А у нас прямо за окна вываливают! – выпалила бабкам кузина.
– У вас это где? – спросила одна.
– Да в Чугуеве.
– Это моя двоюродная сестра, – сказал Миша.
Так была запущена легенда.
Вскоре, в один из дней вечерком, в дверь квартиры Намаховых позвонил Мурмызов и полюбопытствовал, долго ли пробудет здесь кузина из Чугуева, ведь она тоже потребляет газ и воду, а те плата за них раскидывается по числу жильцов, и несправедливо, что...
– А у тебя клоны живут! – прокричал Сергей из-за двери дурным голосом.
Мурмызов смутился и мелко-мелко затопал вниз по лестнице. Лифтом он перестал пользоваться с тех пор, как сев в лифт в своем парадном, вышел в другом парадном. Он хотел даже позвать ученых исследовать феномен и позвонил в Академию наук, но ему ответили, что такими вещами не занимаются, и посоветовали обратиться к врачу. Мурмызов так и сделал, отправился в поликлинику на прием к терапевту и тот удостоверил, что Мурмызов совершенно здоров и, как настоял сам Мурмызов записать в своей карточке, без труда поднимает правой рукой гирю весом в двадцать, а левой в пятнадцать килограммов.
– Хотите притащу сюда гири и покажу? – спросил он у доктора.
– Нет, не нужно.
– Но я вижу, вы мне не верите.
– Я вам верю.
– Получается, вы записали просто с моих слов, а вдруг это не так?
– Ну так и будет.
– А с вас потом могут спросить.
– Я отвечу, не волнуйтесь.
– Но ведь потом для перепроверки могут меня позвать, а если я буду занят?
– Так и будет.
– Я на двух работах, что мне, отпрашиваться срываться?
В дверь постучали, заглянул Намахов – это когда он еще был живой. Просунул голову, говорит:
– Что вы этого щеголя так долго принимаете?
– А вы следующий? – спросил врач.
– Через двоих, впереди себя жену и сына еще пропущу.
Доктор полез в раскрытое окно.
22
До приближения Луны оставалось несколько недель. Намаховы – отец с сыном – отыскали в лесу место на пригорке, где корчились невысокие сосны. Это здесь будет наименьшее расстояние до небесного тела.
Собирались взобраться к нему с деревьев по канатам, завязав на них предварительно узлы, как в школьном спортзале, чтобы лезть было удобнее. Высадка на Луну, сбор лунной пыли – сырного порошка – в рюкзаки за плечами. Возвращение на Землю. Продажа порошка корпорациям-производителям сыра либо открытие собственной сырной фирмы.
Не хватало денег на канаты. Миша пошел посудомойщиком в фастфуд, а Сергей стал читать публичные лекции. Расклеил по всему району объявления, что сегодня в таком-то парке состоится лекция «Путь к процветанию», вход бесплатный. Был некоторый подвох – Сергей хотел брать деньги за выход, но еще не придумал как, надеялся сообразить по ходу ведения лекции.
В назначенное время на заброшенную танцплощадку в уголке парка собралось человек десять. Намахов посмотрел на них и отметил в лицах крайнюю заинтересованность. Он ступил на середину треснувшего пола из бетонных плит и представился. Ему нестройно ответили. Кто-то спросил:
– А вы кто по профессии?
– Кризисный менеджер. Я вывел из кризиса многие компании и даже несколько африканских стран. Теперь они процветают. Будете процветать и вы! Теперь приступим к лекции.
Он выдержал паузу.
– Дааа, Шохин – не Ерохин! Но и Ерохин не Шохин! – огорошив этим сообщением собрание, Сергей задал вопрос:
– Вы спросите, кто такие Шохин и Ерохин? А это я вас хочу спросить.
Все молчали.
– Ааа е, ехай-нохай, – Сергей пошел по кругу, вытянув одну руку в сторону и вверх, словно на комету указывая, – Ааа е! Ехай нохай! Знаете, что это?
– Нет.
– Это старый индейский ритуал призывания счастья. Что такое счастье? Это процветание.
– И что нам с этим делать?
– Допустим, вы пришли на собеседование к работодателю. Вот так ручку вверх – призыв к небесным духам-покровителям, и ааа е, ехай нохай, ааа е, ехай нохай! Сразу, я повторяю – сразу, отношение работодателя к вам изменится. Сумма заработной платы, разные там страховки, это уже не имеет значения, диктуйте условия сами. Вы приняты. Вы процветаете. А теперь, кому понравилась моя лекция, прошу складывать деньги вот в эту коробочку, – и Намахов потряс перед собой большим ящиком из-под мыла.
Вскоре деньги на канаты были заработаны честно.
23
Чтобы ускорить приближение Луны, Сергей в отрывном календаре на кухне выдрал дюжину дней, один за другим. А Миша глядел в это время в окно и только глазами моргал, как менялась на дворе погода и в секунду солнце сменялось луною, а прохожие смешно то вскидывают зонтики, то прячут их, или в одних шортах и футболках бегут домой надевать пуховики. Потому что каждый день была другая погода и синоптики сошли с ума, возвещая прогнозы и втайне вращая ручки заоблачных погодных машин, что выпускали то холодный, то горячий воздух. Намаховы давно раскусили эту связь синоптиков с погодой, когда синоптики нарочно сообщали ошибочные прогнозы. Мол, это не мы! Мы сбоку-припёку, над погодой не властны.
Понятное дело, что Намаховы об этом держали язык за зубами. А то придут синоптики, из особого ликвидационного отдела. Внешне обычные люди, но с остро заточенными пятикопеечными монетками. Берешь такую между пальцев и черкаешь по горлу, или – бросаешь, и летит эта монета, как маленький диск. При столкновении с головой прорезает череп и застревает в мозге.
И вот четырнадцатое октября. Еще с утра Намаховы упаковали канаты в рюкзаки. Завтра должна была приехать Анечка из Железного Порта, конечно лучше бы с ней на Луну, больше рук, однако как в даже телефонном разговоре сообщить, что Сергей жив, хотя и мертв? Миша предлагал позвать Димона, но Сергей возразил:
– Он нам всё испортит.
Весь день дул сильный ветер. Под вечер Намаховы отправились в лес за Лесным кладбищем на те выбранные ранее округлые песчаные холмы. Сосны шумели в кронах и скрипели. А внизу было спокойно. Отец с сыном шли широкой просекой, переступая через пни и давние сглаженные борозды.
– До восьми еще два часа, – сказал Миша.
– В восемь начнем привязывать канаты к верхушкам, – повторил Сергей еще дома многократно сказанное, обсужденное.
– Как же образуется на Луне эта сырная пыль?
Сергей ответил как по-писанному:
– Ядро Луны представляет собой плотно сжатый комок носков. На них-то и образуется этот на ощупь сыроватый рыхлый субстрат, верхний слой которого сухой от воздействия солнечных лучей и в самом деле совершенно пылеобразен.
– Откуда же в ядре носки?
– А это, сынок, одна из величайших тайн мироздания.
Темнело. И пришло урочное время, и зашумели пуще прежнего деревья. Намаховы как два жука, с рюкзаками за плечами, полезли на две стоящие рядом сосны. Были те сосны приземистые да кривые. На развилках веток, куда можно было добраться, уже ждали привязанные канаты, с якорем на конце каждый. Якори Миша купил на барахолке.