Северный путь

Вскоре они добрались до городка Гульборг. Похолодало, небо затянуло тяжёлыми облаками. В самом разгаре была ярмарка в честь сезона сбора урожая. Людей у деревянных прилавков толпилось видимо-невидимо. Первым делом путники направились к торговцу лошадьми. Пока остальные глазели по сторонам, Финист удачно сбыл приметных жеребцов из Будескайска. – Почему мы не продали книгу? Она ведь редкая и наверняка запрещённая. За неё заплатили бы не хуже, чем за моих коней! – причитала Майли. – Потому что если бы мы показали рунную книгу перекупщику, нас бы сожгли на главной площади, – с раздражением объяснял наставник. Герда угрюмо отмалчивалась, а Ждан с Дугавой старались не лезть. – На чём же мне теперь ехать? К ним подвели двух коренастых лошадок: бурого мерина с мощной шеей и кашлатую кобылу грязно-серой масти. – Выбирай любую, – предложил Финист. – Ты что, предлагаешь наследнице Будескайска ехать на этом?! – вознегодовала Майли. Мерин приложил уши и шмякнул зубами по одежде, за что получил от рассерженной наследницы оплеуху. – Тогда возвращайся в свои владения, – пожал плечами наставник. – Мне просто жалко лошадей. От замка же больше ничего не осталось, – обиженно пробормотала она. Бедняжка! Ведь Герда тоже потеряла отца, дом и ничего на память не захватила. А если бы Финист заставил её продать Яшку? Хотя кобыла сильно перепала и стала почти такая же мосластая, как Золотинка. Вряд ли бы за неё много дали. Герда провела ладонью по морде своей лошади. Яшка начала пихаться, требуя, чтоб её почесали. – Если возражений больше нет, – продолжил Финист, – то пойдём устраиваться на ночлег. Я уже договорился, чтобы добрые люди пустили нас в свой хлев. – Здесь же постоялый двор рядом. Зачем такие неудобства? – осторожно начал Ждан. – У нас нет денег. Или вы хотите дождевую воду и талый снег есть на завтрак, обед и ужин? – Но в хлеву… со свиньями, – простонала Майли. Финист наградил её тяжёлым взглядом. В хлеву оказалось не так уж плохо. Свиней тут не водилось, зато на полу лежала чистая солома. Ночью снова полил дождь. От мерного стука по крыше глаза закрывались сами собой. Кот свернулся клубком под боком и замурлыкал. Сон пришёл тихий и безмятежный, но посреди ночи разбудил голос Майли. Она тормошила лежавшего рядом Финиста. – Отец! – едва не плача, запричитала наследница. – Он просит, чтобы я простила его и отпустила. Без этого он не может через реку переправиться. Но я не знаю, как это сделать. Он обзывает меня отцеубийцей и угрожает, что будет преследовать до конца жизни. – Так отпусти и спи дальше, – нетерпеливо перебил Финист. – Как? Он сдавлено закряхтел. – Скажи, что отпускаешь. Давай спать, у меня утром важное дело. – Финист? – не унималась Майли. – Обними меня, пожалуйста. Повисла долгая пауза. Герде бы тоже хотелось, чтобы её обняли. Словно прочитав мысли, кот укусил её за палец. Герда затаила дыхание. Зашелестела солома и, наконец, все затихли. Кот снова замурлыкал. Его хозяйка заснула так же быстро, как проснулась. На заре Финист ушёл, не сказав никому ни слова. Ждан, Дугава и Майли вставать не собирались до самого обеда, а вот Герде надоело пялиться в потолок. Она проведала лошадей на коновязи: напоила и накормила их вдоволь. Исхудавшие животные чавкали и вылизывали овёс до последнего зёрнышка, не забывая заглянуть в кормушки к соседям. После сиротка отправилась гулять по городу. На мостовой сверкали лужи, но уже не лило, и сквозь прорехи в облаках проглядывало холодное солнце. От одетых в старую ветхую одежду горожан Герда отличалась мало и не привлекала к себе внимания. Люди в дорогих камзолах из парчи и бархата встречались только на главной площади, где кроме ратуши из красного кирпича стояли дома побогаче. Чуть поодаль высился белый пресветловерческий храм. На его ступенях нищие с таким остервенением просили милостыню, что подходить было страшно. Герда обогнула город со стороны неширокой, но бурной реки. Уже на подходе к хлеву обнаружился Финист. Он беседовал с двумя важными господами. Один из них – безусый юнец не старше Ждана – носил щегольской костюм из красно-коричневого бархата с длиннополой шляпой, украшенной пышным пером. Второй – почтенный мужчина с проседью в гладко зачёсанных назад каштановых волосах. Костюм из тёмно-зелёного сукна на нём выглядел куда строже. Завидев сиротку, собеседники замолчали. – Всё в порядке, это свои, – Финист помахал ей рукой. – Жена? – понимающе подмигнул старший. Она покраснела до корней волос. – Сестра, – соврал оборотень. – О! Тогда, быть может, она погостит в моём доме? Её отмоют, причешут, оденут, и выйдет настоящая красотка, а? – предложил молодой, пожирая её фигуру глазами. – За это я ещё с десяток золотых накину. – Не советую, у неё болезнь, – бесстрастно ответил наставник и добавил что-то шёпотом. Богатенький нахал выпучил глаза. ‍